Читаем Третья молодость полностью

В Копенгагене я получила двести долларов неустойки за вынужденный полет в Лондон и Бостон и поехала к Алиции, не дожидаясь, пока меня начнут разыскивать по радио — вдруг нервы не выдержат. Кроме того, мне вовсе не улыбалось околачиваться в аэропорте три часа. Фирма, правда, ко мне потом не придиралась, тем не менее не сомневаюсь, восстановила я их против себя надолго.

— Алиция, какие красивые женщины в Дании! — обрушила я на неё свои восторги. — Какие элегантные, ухоженные!..

— Слушай, откуда ты прилетела? — подозрительно осведомилась Алиция.

— Из Канады.

— А, из Канады… Понятно.

Смену нашего государственного строя я встретила у Алиции. Сидели мы у телевизора и смотрели, как осчастливленный демократией народ пер из ГДР через берлинскую стену.

— Ну наконец-то стронулось, теперь все снесёт лавиной, — удовлетворённо отметила я.

— Дура ты! — нервничала Алиция. — Русские пустят танки! Так они и уступят! Оптимистка!

— Вот увидишь, — заверяла я. — Их империя тоже развалится, весь этот строй полетит к чертям собачьим.

Алиция со мной не спорила, что с кретинки возьмёшь. Дальнейших её наблюдений и выводов не знаю, потому как я уехала, и очередные события она переваривала без меня. Впрочем, не сомневаюсь, что сориентировалась в ситуации она довольно быстро.

Надо бы покончить с рассказом о Канаде, хотя хронологически я опять забегаю вперёд, минуя ранние события, подчас печальные и страшные. Все беды перечислю позже, скопом, чтобы не слишком акцентировать на них внимание.

В третий раз дьявол понёс меня в Канаду на книжную ярмарку. Ладно, не дьявол. Меня пригласили раздавать автографы и выступать в средствах массовой информации. На сей раз путешествие обошлось почти нормально, если не считать воздушных ям в тот момент, когда развозили столики с едой. Мне на колени свалились две стопы стаканов и три бутылки с напитками, в руке я держала помидор. Когда тряска прекратилась, в пальцах остался только хвостик от помидора. Меня заинтересовало, куда подевалось все остальное, — на мне новая юбка, и если помидор плюхнулся на сиденье, ни к чему хорошему это не приведёт. Однако под собой я его не обнаружила, он пропал без следа.

Но светопреставление началось лишь по прилёте. Меня ждали типы с ярмарки, незнакомые, а посему мы договорились — они будут маршировать по залу с плакатом «Иоанна Хмелевская». Тем временем негр из паспортного контроля ни с того ни с сего загнал меня отдел в иммиграции.

Тут моё доброе отношение к неграм весьма поколебалось. Когда-то один из них оказал мне услугу в парижском метро, сообщив, что меня обокрали. Без него я не вернула бы даже кошелька. Зато другой отравил мне жизнь в Канаде. Черт знает, чем я ему не приглянулась, хотя ясно и понятно объяснила: приехала на две недели подписывать собственные книги. Может, он читать не любил?..

В отделе иммиграции я прождала два с половиной часа, испытывая адские муки. Жара дикая, сесть негде, курить нельзя, а жажда мучила, как в пустыне. Спокойно я, конечно, не ждала, о нет, такое со мной не пройдёт! Я скандалила сразу на двух языках, а что толку? Согласились: да, какая-то ошибка, но ничего не поделаешь, надо выяснить у служащего в окошке. В очереди у окошка каждый торчал целые века, я разузнала — там стоят русские, цветные и двое мальтийцев — не маленькие болонки, а молодые мужики с Мальты, которым захотелось провести двухнедельные каникулы в Канаде и они никак не могли понять, почему оказались среди иммигрантов. Я бы им могла объяснить — у Мальты красные паспорта, почти как советские, а негр в паспортном контроле, по-видимому, руководствовался цветом.

Подошла моя очередь. У окна я провела одну минуту, ошибка очевидная, да что толку: ожидавшие меня типы наверняка давно удалились в полной уверенности, что я не прилетела. Спасти мать мог только ребёнок. Я позвонила Роберту.

— Мне очень неприятно, ребёнок. Раз в жизни я понадеялась на везение, да понапрасну. Садись в тачку и приезжай за мной.

Получила я багаж, взяла тележку, сняла Ивонину меховую куртку (собственное пальто показалось мне для путешествия недостаточно элегантным), отправилась в бар и наконец села. Получила пиво, закурила и принялась шевелить мозгами: как оповестить организаторов ярмарки, что я все же приехала.

Доступа к ним никакого. Выработала я такую тактику: позвоню в Варшаву Ивоне, пусть сходит ко мне домой, найдёт телефон варшавской секретарши оргкомитета, позвонит этой секретарше и даст ей телефон Роберта. А секретарше следует, в свою очередь, позвонить в Канаду и продиктовать телефон Роберта. Ничего более простого я не придумала. Пока я старалась вычислить время, добавляя по шесть часов в обе стороны, увидела типа, околачивавшегося в толпе с огромным листом бумаги. Меня как подбросило. Помчалась посмотреть — ну конечно же, Хмелевская!

— Вы туго соображаете! — сурово выговаривала я ему. — Что вы тут делаете с этим плакатом? Все пассажиры ушли три часа назад, а другого самолёта из Польши нет. Ясно же — я не приехала!