Читаем Тремор полностью

Крис нельзя было назвать женственной, разве что по первому впечатлению. Нельзя было назвать несуразной, разве что по второму.

Сначала она кажется дивой. Идеальные стрелки, ровный тон загорелой кожи и светлые волосы. Она всегда классно выглядит. Подчеркнуты длинные ноги или ее тонкая талия. Топики со стразами, платья красиво обтягивают грудь. С ее ростом она была бы отличной моделью, и чувственные губы не переставали напоминать об этом смотрящему. Но для модели у нее был слишком тяжелый взгляд. Задумчивый, отстраненный. Он так не соответствовал ее виду. Бывало, когда они гуляли с Таней, он резко возникал у нее. Тогда ее широкие плечи сразу поднимались вверх, шаги становились еще ритмичнее. Она доставала электронку и, вдыхая пар, оставляла на ней своими пухлыми губами блестки. Казалось, она хотела скрыться в его пелене. Уйти от игры, которую другие с таким восторгом именуют жизнью.

«Крис не боится никого обидеть. Наверное, ей и в голову не приходило сделать ужимку лицом или отвести взгляд, чтобы ситуация казалось менее неловкой. На длинные сообщения она могла спокойно ответить «нет», могла никогда не звать гулять человека, с которым ей вроде как весело, но соглашаться, когда позовет он. Это не было манипуляцией, каким-то приемом, нет. Она просто очень ясно дает понять, что ей плевать. Что она может обойтись без чего угодно в жизни. Должно быть, поэтому ее все так любят. Особенно, исследователи — те, кто любят покопаться в чужих душах. Например, Том. Они с ней похожи, но он взрастил в себе самодостаточность сам, а она родилась с ней. Она, кстати, Водолей. Самый, что ни на есть, образцовый.

Том — Близнецы. Идеальная ей пара. Они как ветерок в поле. Иногда пересекаются, обмениваются потоками и разлетаются в разные стороны вновь. Есть лишь одно правило — не сдерживать друг у друга скорость. Том так говорит об этом: «Если любишь человека, то хочешь, чтобы он был счастлив. Если ты запрещаешь ему что-то из-за ревности или потому что не разделяешь его увлечений, то это не любовь. Ты хочешь получать от человека эмоции, а нужно хотеть давать их».

Таня верила им. Они и вправду выглядели очень счастливыми. Каждый из них развивался в своем направлении и поддерживал друг друга. Крис была художницей, Том — продюсером блогеров. Во многом благодаря нему она и обрела такой успех в Европе. Он свел ее с нужными людьми, раскрутил ее соцсети. Так, талантливая художница стала известной. Она была главным проектом Тома, и Крис всегда была благодарна ему за это.

— Когда-нибудь у тебя тоже будут такие отношения. Скоро ты всему научишься, и нужный человек придет в твою жизнь сам. Поверь, однажды ты тоже будешь счастлива, — сказала ей как-то Крис. В тот миг ее глаза были как два синих бриллианта. Так ярко они сверкали.

* * *

Кирилл вернулся в Питер. Приближалась весна, и на месте заледенелых дорог стали появляться лужи. Теперь утро наступало вместе с пением птиц, а не вьюгой. Люди на улицах больше не спешили в тепло, не скрывали лицо от колких порывов ветра. Все чаще толпы туристов покрывали собой центральные улицы и парки. Они оживали. И Кирилл оживал вместе с ними.

Только теперь он решился выложить пост. Реакция на него была весьма предсказуема.

«Вы уже многое слышали от прессы. Многое из этого правда, но все же я решил прояснить кое-что. Я взял паузу в карьере из-за своих ментальных проблем. Пока я не могу сказать на сколько, но надеюсь скоро вновь увидеться с вами. Спасибо за поддержку, ребята».

После этого он не заходил в соцсети. Слишком много вопросительных знаков смотрело на него со всех уголков его страницы. Домыслы фанатов никак не тронули его. Мысли занимала лишь Таня.

Что сказать ей, и какой там он встретит ее? Иногда ему начинало казаться, что лететь туда — полный бред. Что если бы она хотела, то уже давно написала ему сама или хотя бы разблокировала его номер. Но от нее тишина, все так же никаких действий. От этих мыслей ему становилось не по себе, но выбора у него не было. Либо он рискует и принимает исход, либо гибнет от наркоты на вершине славы.

* * *

К весне у Тани было столько заказов, что большую часть дня она проводила за мольбертом. Всего за неделю в студии было уже некуда складывать картины. Какие-то из них стояли вдоль стен, те, что уже высохли, лежали запакованными у выхода. По вечерам Дмитрий приезжал, чтобы забрать их. — Все больше людей узнает о тебе. Это же здорово, — сказал он в ресторане за ужином. — Заказчики с самых разных уголков земли хотят твою работу. Похоже, Том хорошо распиарил тебя.