Читаем Тремор (СИ) полностью

За разговорами они обошли всю набережную. Небо уже стало темнеть, стали загораться первые вывески. Фонари плотным рядом зажглись вдоль дорог. Их свет падал на потемневшую воду, отражаясь на волнах причудливыми узорами. Все звуки, что окутывали Кирилла днем, утонули в игре уличных музыкантов и джазе ресторанов. Когда они с Таней проходили мимо них, в нос тут же били мясные ароматы и запах хлеба. Дойдя до маяка, они переглянулись.

— Может, нам пойти перекусить?

Таня кивнула. Вернувшись к ряду ресторанов, ребята остановились у одного из них. Судя по меню у деревянных ворот дома, в нем подавали традиционные блюда прованской кухни. Они, не сговариваясь, зашли внутрь.

В зале был приглушенный свет. Столики располагались далеко друг от друга, и на каждом из них стоял подсвечник в средневековом стиле. Ребята выбрали самый дальний диван на небольшом возвышении. Все шумные компании были в другой стороне, поэтому все, что доносилось до них — это неспешный джаз и редкий звон посуды.

Сев напротив друг друга, они с улыбкой смотрели, как блеск свечей играл по их лицам. Оба ощущали нечто схожее. Тепло, подобное тому, когда проходишь с человеком через препятствие или какое-то странное событие, и теперь вы знаете, что это навсегда связывает вас.

Казалось, они читали мысли друг друга. Видели их в красоте обращенного на них взгляда. Кирилл чуть поддался вперед.

— Я не хочу домой. В смысле, в Питер, — сказал он тихим бархатным голосом.

— Не представляю, как мы будем жить там. Под ноябрьским небом, в холоде, в окружении чужих людей. Я бы остался здесь навсегда. Только ты, я и аромат трав в чистом воздухе.

Таня смотрела на их сплетенные руки. На то, как ее ладошка утонула в его длинных пальцах с надписями. Кирилл так крепко сжал ее, что татуировки на них стали казаться еще больше. Это вызвало у нее улыбку.

— Мы и там будем счастливы. Впереди еще много всего.

Он кивнул ей. Они говорили, проникаясь трепетной атмосферой этого места. Иногда не выдерживали и целовались, растворялись в объятиях друг друга.

Когда им принесли блюда, они на какое-то время отвлеклись от раздумий. Таня попробовала рататуй Кирилла, а он придвинул к себе ее тарелку с тапенадой. Прованская кухня привела их в восторг. Быстро поев, они заказали мороженое с нугой, лавандой и медом.

— Мы не опоздаем на автобус? — спросил Кирилл, облизнув ложку.

Таня достала телефон и тут же с облегчением вздохнула.

— Нет, мы успеваем.

— Эх, а я думал, мы останемся тут на ночь. В каком-нибудь отеле около замка на холме или с видом на море.

— Но у нас с собой ничего нет. Нас не заселят, — улыбнулась она, а потом замерла. От этого взгляда у нее каждый раз пробегали мурашки по коже.

Янтарные глаза искрились нежностью и в то же время необъятным влечением. Глядя в них, Таня каждый раз удивлялась, как они могли сочетать в себе это. Слова в голове не хотели складываться в предложения. Кирилл тоже молчал. Оба смотрели друг на друга, понимая, что никто их них не хочет прерывать этот миг. Оба знали, что будут вспоминать его через год-другой, и он навсегда останется в их сердце.

— Ты вообще веришь в то, что происходит с нами?

Она покачала головой в стороны.

— Ты как-то сказала, что судьбоносны только случайности. Мне так нравится эта фраза. Смотрю на тебя и понимаю, что это правда. Я, кажется, даже смирился, что не стану известным музыкантом. Теперь это уже не так важно.

— Да брось. Придешь на репетицию, и вновь будешь гореть роком.

Кирилл пожал плечами.

— Наверное, но ведь я впервые так долго не притрагивался к гитаре. Я горю с тобой и, кажется, больше мне ничего не нужно.

Таня покраснела и спрятала ладонью губы. Он все равно увидел ее улыбку.

— Ты смеешься, а мне и самому как-то странно. Не шестнадцать лет уже вроде, а влюбился в тебя как мальчишка.

— Почему так? — как-то само вырвалось у Тани.

Кирилл чуть наклонил голову. Он опустил глаза, а потом медленно поднял на нее. Совсем другое выражение появилось в них.

— Судьбоносная случайность сказала мне любить тебя.

Она замерла. Стук сердца вот-вот норовил убить ее.

***

Они вернулись домой поздно вечером. Всю поездку в автобусе за окном были видны лишь фонари и очертания холмов в темно-синем небе. Никто из них не проронил ни слова. Казалось, чувства, образы, все, что происходило между ними в Кассисе, лишь сейчас стало укладываться в их сознании. Если бы они начали говорить, делиться впечатлениями или обсуждать будущее, сладкое послевкусие от него, как туман, растворилось бы в воздухе.

Тени проносились по их лицам. Скрывали мечтательную дымку в глазах и смущенную полуулыбку. Они ни разу не пересеклись взглядами. Лишь изредка обменивались поцелуями, нежными поглаживаниями рук и объятиями. Всю дорогу сон обходил их стороной. Ничего не изменилось и дома.

Почти тут же они легли в постель, надеясь поспать после целого дня прогулок. Оба ворочались, пытаясь усмирить мысли. По очереди выпили успокаивающий чай, стараясь все так же сохранить тишину в домике. Ребята молчали, смотря куда-то в себя, в омут тех образов, что все это время был с ними.