Читаем Тремор (СИ) полностью

Крис проснулась раньше обычного. Скрип шкафа и шуршание пакетов слышались так отчетливо, словно Таня собирала вещи у нее в комнате. Потянувшись, она села на кровати.

Ветер с силой колыхал пальму перед их домом. Сквозь окно было видно, как ее листья тяжело бились друг об друга, иногда вздымаясь к сероватому небу. Крис, не моргая, подняла глаза вверх, к его тяжелому омуту. Границы облаков плотно сомкнулись над морем, не пропуская собой лучи солнца. Птиц нигде не было видно.

Медленно встав, она накинула на плечи атласный халат. Возня внизу не прекращалась, и Крис решила выйти к Тане. Первое, что бросилось ей в глаза — это отутюженная белая рубашка и стильный крой темно-синих джинсов.

— Вау, никогда не видела их на тебе, — сказала Крис, прислонившись к стенке у лестницы.

— Давно лежат. Решила, пришло время надеть их.

Она придвинула чемодан к двери. Оставалось собрать пару сумок.

— Ты узнавала, твои картины уже доставили в комплекс?

Таня кивнула. Ее менеджер еще неделю назад подтвердил это. Работы развесили в двух павильонах, и теперь тысячи людей ждали, чтобы увидеть их вживую. Таня до сих пор не могла поверить в это. До сих пор не знала, что говорить и как вести себя на публике.

Крис в очередной раз успокоила ее.

— Это твоя первая выставка. Конечно, ты волнуешься. Но, подумай, по сути, нам плевать на нее. Чужое мнение важно для нас лишь потому, что это старый инстинкт для выживания. У древних людей от него зависело, останешься ли ты в племени или умрешь в изгнании. Сегодня это атавизм. Мнение людей тебя не убьет. А если бы оно и могло убить, нам было бы плевать на это. Мы не привязаны ни к чему, даже к самой жизни.

— Я не боюсь, что обо мне подумают. Я просто не знаю, что говорить людям. О чем они обычно спрашивают?

Крис задумчиво подняла глаза к потолку. Она вспоминала свои выставки. Во Франции, в Италии, Америке ей чаще всего задавали один и тот же вопрос: сама ли она создавала свои картины? Он никогда не обижал ее. Она знала, что большинство людей не видит ничего дальше образа. Какое впечатление может произвести на рядового человека блондинка с кукольным личиком? Неужели в его посредственном, стереотипном мышлении мелькнет хотя бы искорка сомнения в том, что она может задумываться о чем-то большем, чем популярность в Инстаграме, маникюр и новые шмотки?

Крис рано поняла это. Ей нравилось ставить в тупик людей, появляясь в гламурно-откровенном виде на фоне своих картин и объяснять их концепцию. Она знала, — лучшие в своем деле либо идеально соответствуют образу своих коллег, либо не имеют с ним ничего общего.

Она посмотрела на Таню. Типичная художница. Задумчивая поволока в глазах, мягкие черты лица и таинственная улыбка скажут все за нее людям. Она всех очарует, и Крис знала это.

— Просто расскажи, как создавала картины. Немного о себе, своих взглядах, жизни. Поверь, тебе не нужно притворяться кем-то другим. Что на уме, то и говори. Мы, художники, иначе не можем. Без правды наше дело теряет всякий смысл.

Кивнув, Таня в последний раз осмотрела комнату. В последний раз проводила взглядом волну и поднялась наверх собирать сумки.

Такси остановилось у края дороги. До аэропорта предстояло ехать час, но время прошло так быстро, словно перемена мест произошла по телепорту. Именно такие мысли навевал контраст между тропическим лесом и двухэтажным стеклянным зданием. Людей рядом с ним почти не было.

Девушки быстро прошли осмотр и отправились на регистрацию. Почти все время они молчали. Таня катила чемодан, а Крис шла рядом с ней, сверля равнодушным взглядом все объекты нынешней локации. Куда более равнодушным, чем обычно. Такой Таня еще не видела ее.

— Ты какая-то грустная.

Крис удивленно посмотрела на нее. Не сговариваясь, они остановились у табло. Усмешка, затем веселая непринужденность и, наконец, все же грусть ступила на ее лицо мягким следом.

— Кажется, я успела привязаться к тебе. Давно не испытывала этого. Впрочем, а как иначе, если живешь с человеком два года?

— Так, предложи Тому пожить с тобой.

Крис покачала головой.

— Этого я никогда не сделаю. Он — моя главная уязвимость. Я привяжусь к нему в два счета и даже не замечу этого. Так что буду снова учиться жить одна. Мы слишком долго были с тобой вместе.

Сказав это, она обняла Таню. Всего на пару секунд, и пошла к выходу. С высоко поднятыми плечами, широким шагом и очаровательной нескладностью в теле. Она долго шла через весь аэропорт, мелькая загорелыми ногами, и, наконец, скрылась из виду.

Таня долго смотрела ей вслед. Развернувшись, она пошла своей дорогой.

***

Никто не знал, что Кирилл делает в Питере. Об этом не прекращали гадать заголовки новостей, нещадно разжигая интерес публики. Он понятия не имел, как до американской прессы доходили его фотографии с питерских улиц. Но это мало волновало Кирилла. Несмотря на разгар зимы, в душе была оттепель. Он перестал пить перед сном и лишь раз сорвался на кокаин за неделю. Разум становился яснее, навязчивые мысли бились в нем все менее отчетливо.