— Ты получаешь миллионы долларов ни за что, живя лёгкой разнузданной жизнью, но даже теперь находишь себе проблемы. Думаешь, ты знаешь, что такое настоящие проблемы? Это когда твоей семье нечего есть, когда ты идешь работать за копейки, чтобы не сдохнуть. Когда вокруг умирают ни в чем неповинные люди, и каждый твой выход на улицу может стать последним. Вот так мы жили в 90-ые. И я сделал все возможное, чтобы так не жил ты. Я дал тебе квартиру, машину, возможности получить лучшее образование в университетах, о которых мечтают миллионы детей. Но нет, стать нормальным уважаемым человеком ты не захотел, и думаешь, нам приятно читать каждый божий день новости о том, где и чем ты обдалбываешься по ночам, кого избиваешь в притонах, о том, что наш сын — псих с каким-то там заболеванием. Думаешь, мне приятны сплетни коллег? Стоять и слушать о всяком разврате, о твоих выходках на концертах? Я терпел и ничего не говорил тебе. Радовался, что ты хотя бы живешь в достатке, так, как хотел, и в чем-то даже уважал тебя за упрямство. Теперь ты хочешь все бросить. Без планов на жизнь, на хоть какое-то будущее. Что ты будешь делать дальше? «Клуб 27» — это твоя цель?!

В первый раз он слышал от отца такие интонации в голосе. Такой надрыв в каждом предложении, что вот-вот грозил перейти в крик. На мгновение страх вновь вырвался изнутри, откуда-то из далеких глубин его детства. Он глубоко вздохнул.

— Ты понимаешь, — проговорил Кирилл.

— Что тебе нужен не я. Тебе всегда нужен был успех в моем обличии, нужно гребанное подтверждение твоих высококлассных ген. Тебе плевать, что я думаю, чувствую. Тебе интересно лишь кто я в глазах окружающих, и мне надоело это. Больше я не собираюсь заслуживать твою любовь. Я просто хочу быть счастливым.

Дрожащей рукой он сбросил вызов. Так тяжело ему никогда еще не было.

***

— Да щенок ты обдолбанный! У нас контракт с Sony Music, первым, сука, лейблом в мире. Ты вспомни, как я дал тебе шанс, как ты щебетал, что всю жизнь ждал этого. Я, сука, миллионы в тебя вложил! Миллионы! А ты хочешь все бросить?! Ладно, слушай, я понимаю, что у тебя проблемы. Но не бросай ты так сгоряча, не подумав.

— Послушай, — выдохнул Кирилл, собираясь с мыслями. Мне надоело петь про шлюх, наркоту и тачки. Надоело видеть себя в таблоидах. Я и шагу не могу ступить без твоего одобрения. Это только со стороны выглядит классным, а по факту я лишь всеобщая игрушка. Я просто схожу с ума от этого.

Берг тяжело вздохнул. Он долго молчал, словно оценивая серьезность его слов.

— Вот как мы поступим, — наконец сказал он.

— Ищи свою девчонку, а потом позвони мне. Или ладно, я сам позвоню тебе. Отдохни и еще раз обо всем подумай, парень. Мы можем завоевать этот мир, и все, что от тебя требуется — это открывать свой рот и сиять на тусовках. Малыш, сделай это для дяди Берга. Обещай, что обо всем подумаешь.

— Хорошо, — сказал Кирилл.

После разговора он долго сидел у окна, с улыбкой глядя на город. Душа ликовала, а ноги были готовы тронуться в путь. Навстречу к своему счастью.

Глава 10

С полок взирают статуэтки Будды. Его золотистые, каменные фигурки расставлены по всей комнате, и у каждой благостный лик. На них отражается пламя от свеч — больших и маленьких баночек с воском. Их свет мягко задевает все вокруг, распадаясь мириадами звезд в заостренных кристаллах. Они стоят в ряд на плетеных ковриках и в металлических подставках в виде лотоса. В тени сзади них скрыты тюбики с маслами, вазы цветов и зажженные палочки благовоний. Их эфирный аромат уже давно поглотил собой комнату. Пропитал деревянные стены и ряд холстов, что висел на них. Шкаф с книгами, тусклый глянец их обложек, корешки старинных ветхих переплетов, что придавались тишине в этой комнате. Наблюдали, как девушка наносила на лицо макияж, попутно приглаживая волосы. После укладки они норовили обзавестись кудрями вновь, не оставив ничего от прямых прядей.

Таня уже привыкла к этому. Из зеркала на нее смотрели карие глаза в зеленоватой дымке. Острые стрелки были почти не видны из-за ресниц. Они веером опустились вниз, когда Таня потянулась за помадой к тумбочке. Очертив контур губ, она провела по ним насыщенно-бордовым цветом.

— Ну что, ты готова?

Крис вошла на каблуках, впустив в дом запах моря.

— Да, пойдем.

Волны сегодня шумели громче обычного. Они с шипением распыляли пену на песок, почти задевая каменистую тропинку, по которой шли Крис с Таней. Стук их каблуков, шелест зарослей и всплеск воды создавали собой ритм, в котором не было места другим звукам.

В темноте были видны лишь огни у горизонта. Зеленый свет маяка с колебанием проходил сквозь потоки воздуха. Вдоль него, у береговой линии, ряд фонарей слабо отбрасывал свет на проплывающие мимо корабли и подрагивающую воду. В последний раз Таня взглянула в их сторону.

Свернув вправо от берега, девушки зашагали по освещенной тропе вдоль диких зарослей. У дороги в конце нее стояла машина. Открыв двери, они сели на задние места. Водитель поприветствовал их на тайском языке и завел двигатель.