<p>Травоядный. Том I</p>

<p>Глава 1</p><p>Хвост⁉</p>

Инстинкт или долг?

А может проклятие?

— Кха-а-а! — Я рванулся вдохнуть, но стальная хватка сдавила горло. — По… жа… луй… ста…! — хрипел я, не понимая, что творится.

Перед глазами плыла влажная муть, словно разводы дождя на стекле. Голова готова была лопнуть.

— Эй, Рихан, хватит! Он мне нужен! — рявкнул грубый, шершавый голос.

— Он посмел перечить! Смеяться за моей спиной! — гнусаво огрызнулся другой. — Я такое не прощаю!

— Брось, говорю!

Моё тело грубо подняли. Ноги оторвались от земли, цепь где-то вдалеке звякнула. Я качнулся, и тут же ветер хлестнул по лицу, ткань хлопнула. Удар! Грохот и треск — то ли костей, то ли досок. Воздух ворвался в лёгкие бешеным потоком, обжигая, точно кипяток, раздирая изнутри. Боль вспыхнула повсюду — от пальцев до кончиков ушей, всеми оттенками сразу. Когда первая волна ослабла, и воздух перестал казаться ядом, меня вырвало кровью и желчью.

— Рихан, мать твою!

— Ты сказал бросить — я бросил! — гнусавый хмыкнул с циничной насмешкой. — Убери своё дерьмо, тупая скотина!

Я вытер рот, всё ещё задыхаясь, и с трудом поднял голову, пытаясь разглядеть ублюдка. Часто моргая, разгоняя муть, я различил лишь смутные очертания. И тут — подошва сапога! Мир озарился звоном и вспышкой, словно молния в ночи. Я отлетел, лицо залило тёплым — кровь, понял я. Боль удвоилась, добавив мерцание и головокружение, будто я на палубе в шторм.

— Прекрати, б***ь, с него хватит! — рявкнул грубый голос.

— Чего⁈ Будет знать, как поднимать мерзкую морду без разрешения! — прогнусавил второй.

— Закрой пасть, идём!

Я не пытался больше смотреть на нападавшего. Сил не осталось — ещё один бросок, и меня добьют… второй раз. Руки и ноги налились свинцом, мышцы горели, внутренности грозили отказать. Сердце пыхтело на пределе. Даже грёбаный хвост болел!

А? Что? Какой, н***р, хвост⁈

Я перевернулся на бок и ощупал задницу: худощавая, жилистая, в грубой колючей ткани… и хвостик. Маленький, пушистый, как бубенчик на детской шапке. И я его чувствовал, чёрт возьми!

Нет, нет, нет! Это ёб***е безумие!

— Эй, заберите его в барак! Готовится к ночной смене и уменьшенному пайку! — рявкнул грубый голос, спасший меня от новых побоев.

Топот множества ног — быстрый, ритмичный, как барабанная дробь под звон железа. Меня подхватили подмышки и потащили спиной вперёд.

С трудом сфокусировав взгляд, я увидел двух воинов в чешуйчатых доспехах с мечами на поясах — широкими, изогнутыми. Они… не люди. Человек и зверь в одном: прямостоящие, но с хищными мордами, покрытыми шерстью — волк серый, тигр черно-рыжий. Волчара скалился жёлтыми глазами, жадными до крови, точно кот, не наигравшийся с мышкой. Тигр, массивный, с косматыми бровями, смотрел серьёзно, но с раздражением.

Неужто я рехнулся? Или сплю? Может, лежу без сознания после битвы на поле? Какой битвы? Я таращился, а они развернулись и пошли по пыльной дороге, мерно покачивая хвостами.

Хвостами… Я медленно оглянулся. Меня тащили… зайцы. Громадные зайцы! Тонкие, жилистые руки, покрытые серой взмыленной шерстью, держали меня на весу.

— Ха-ха-ха! Я не умер, а сбрендил! — промямлил я. Зайцы глянули с жалостью. — Чего пялитесь, чёртовы животные! — выплюнул я, и виски сдавило болью.

— Завались, Декс! Тебе знатно башку отбили! Будет мутить — скажи, остановимся, проблюёшься! — бросил подбежавший заяц, жутко высокий, на две головы выше остальных, с длинными лапами и чёрными ушами на серой шерсти.

Я разглядел: морды звериные, но с людскими чертами — скулы, лоб, глаза на месте. Торс почти человеческий, а лапы… заячьи, мускулистые, громадные!

— Декс! Понял меня⁈ — гаркнул чёрноухий так, что разум озарила вспышка боли.

— Не ори! — рявкнул я в ответ. Мир поплыл, закружился.

Ох… сознание решило взять перерыв. Надеюсь, это сон. Хотя разве надежды оправдывались?

* * *

Как только свет начал медленно проникать под завесу век, чувства тоже постепенно ожили. Во рту стоял клейкий привкус крови, напоминая о случившемся. Тело не отставало: резкий укол в затылке сменился пульсирующей тупой болью, позвоночник отозвался несколькими жгучими укусами, будто возмущаясь вопиющему обращению. Затем, глуше, пришли сигналы от синяков и ссадин по всему телу.

Но, похоже, всё не так плохо. Кости вроде целы, внутренности тоже. Я всегда умел контролировать тело, примерно понимая, что к чему. Хотя откуда это умение — не вспомнить.

С трудом привстав на локтях и зажмурившись от боли, я сел и осмотрелся. Сначала показалось, что я в хлеву для скотины — так воняло дерьмом, — но потом заметил лежаки из веток и соломы. Рядом стояли грубо сколоченные тумбы и стеллажи из необтёсанных досок. Всюду валялось сырое тряпьё, простая обувь из лиан, котелки и мятые железные тарелки. В центре, где оставался узкий проход, темнело пятно очага с закопчённым котлом. Над ним в потолке — вырез, а за ним — голубое небо без облаков.

— Хах! — болезненно выдохнул я и повернулся к выходу, до этого лежа лапами к стене.

Лапами… Ха-ха! Точно не сон!