Читаем Траурный кортеж полностью

…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Дойдя до края левого фланга, конь замер рядом с полковником, постоял какое-то мгновение в ожидании, заговорит король или нет, и закружился в другую сторону, перемещаясь к центру строя и дальше, на правый фланг.

…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Зажглась, засверкала хрусталём и драгоценными камнями Хрустальная Корона на голове Василия.

…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Две армии, больше тридцати тысяч бойцов, стояли в ожидании битвы, а король кружился вдоль фронта своего войска в ритме Королевского вальса:

…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Кружился и думал, думал, думал.

«— Капа, ты помнишь наши черниговские опыты по останову и увеличению картинок из воспоминаний Фирсоффа?»

«— Ещё бы, сир! А что это Вас сейчас на воспоминания Фирсоффа потянуло? Не ко времени, вроде…»

«— Мне нужна увеличенная картинка той стороны поля. Должны же эти лунки что-то означать?»

«— Задание ясно, сир, исполняю. А может, я Вам лучше Ваших фотокарточков нашлёпаю, три на четыре, для удостоверения короля? Или побольшего размера, для местного пачпорта?»

«— Капа!»

«— Не хочете, так бы и сказали. А чего кричать, спрашивается? У меня давно всё готово, сир».

И возникла в голове Василия увеличенная картинка той стороны поля: всё, как заказывал, даже лица были хорошо различимы. Центр вражеского армии занимал лысый табун, совершенно не страшный в своей неподвижности, вроде строя оловянных солдатиков, только весьма неприятного вида. На флангах лысых испуганно жалась пехота, явно подневольная, но всё же опасная: со страху принуждаемый человек много пакостей сделать может. Фланги армии прикрывали конники, в рядах которых соседствовали и баронские дружинники, и случайный, где попало собранный сброд — тоже, видать, страхом набранные. Только от этого не легче — подневольные будут убивать не хуже доброхотов. А где же безликий друг мятежных баронов? Вот и он, красуется металлическим шаром под капюшоном плаща, сразу за лысой своей бандой. А за ним, ближе к лесу, что за ерундовины торчат?

Кружится король и рассматривает картинку, а в сторону врага, внешне, даже оком не ведёт.

«— Узнаёшь, Капа?»

«— Ясный перец, сир! Узнаю, то есть. Катапульты это, между ними — горками, и ядра приготовлены. Значит, и лунки эти в снегу — пристреливали нашу сторону, чтобы без промаха бить. Только ядра в снег ушли, вот их и не видно».

«— Как думаешь, зачем такие сложности?»

«— Вас боятся».

«— С чего бы это? Я ведь — добрый».

«— Им могли не сказать об этом. Забыли, или ещё как. А вдруг они добрых не любят?»

«— Выжженную яму у дворца помнишь?»

«— Вы думаете, это — оно? То самое?»

«— Думаю».

Танец короля кончился. Василий развернулся спиной к врагу:

— Бальсара ко мне, быстро!

Маг для скорости явился верхом:

— Слушаю, сир!

— Бальсар, у вас хорошее зрение?

— Не жалуюсь, сир.

— Там, позади лысых, не знаю, видно ли вам, установлены катапульты. Лунки от пристрелочных ядер — перед нами. Только кажется мне, что по нам будут стрелять не каменными ядрами, а той же дрянью, что спрятал Кассерин. Вы можете на расстоянии разбить сосуд?

Бальсар, молодчага, сразу ухватил суть:

— Безликий где?

— Рядом с катапультами.

— Попробую, сир.

На зов Бальсара явился Аксуман «со товарищи», и стали маги дружно священнодействовать по Бальсаровым командам. Король же с интересом наблюдал за таинством, как и вся его армия, как, наверное, и армия врага — те, у кого мозги ещё были свои. Но кроме Бальсара и короля никто не знал ни цели магической беготни, ни задачи, порученной королём магу-зодчему.

Маги, один за другим, легко погружали в землю свои посохи, словно вдавливали их в масло, а не в мерзлоту, которую и ломом не возьмёшь. Вокруг посохов полным составом суетилась магическая команда Бальсара, включая и нового его ученика — Бобо, сына трактирщика Дахрана. Редкий умелец по скисанию молока был допущен к посоху самого Бальсара, который тот воткнул посередине длинного ряда посохов. Оглядев своё колдовское воинство, главный маг раттанарской армии поплевал на ладони, для пущей надёжности, и, ухватившись за набалдашник обеими руками — поверх рук Баллина, подал команду:

— Приготовились! — и немного погодя: — Начали!

Кто ожидал после этих слов чего-то сверхъестественного, необычного, был наверняка разочарован. Просто засветились голубым светом набалдашники посохов, и протянулись между ними тоненькие ниточки голубого цвета. Сначала — паутинками, потом — потолще, и с увеличением толщины этих связей менялся и их цвет, с еле заметного голубого — на ослепительный синий. Из Бальсарова посоха полезла молния, коленчатая и яркая, как небесная — в грозу, только медленная и синяя. Молния нырнула в ближайшую к ней лунку, из неё — в следующую. И дальше, дальше, ветвясь и расползаясь в обе стороны по ряду лунок.

«— Что это он делает, сир?»

«— Ядра проверяет — нет ли в них начинки. Так я думаю. Солдат бы отвести подальше, да нельзя — догадается Безликий и смоется. Потом ищи по всему Раттанару».

«— А так — не догадается?»

«— Кто знает, Капа. Подождём».