Читаем Траурный кортеж полностью

Во-вторых, новый полк получал боевого командира, прошедшего на побережье, в заградотрядах, путь от рядового бойца до одного из высших военных чинов, к тому же, ставшего важным вельможей. Такой командир обязательно должен был превратиться в предмет солдатской гордости, а кажущаяся королевская немилость, вызвав у солдат сочувствие, вполне могла лечь в основу уважения и любви к обиженному властью командиру. По замыслу короля, назначение Паджеро объединит и укрепит полк. С той же целью король разрешил на полковом знамени разместить графский герб — чтобы девиз ВСЕГДА ВЕРЕН стал девизом полка, создавая среди солдат нужное королю направление мыслей.

Этой ночью полковнику спать не пришлось вовсе: приказ короля был вполне однозначен — к прощанию с Фирсоффом, то есть, к полудню, полк должен принять нормальный внешний вид. После недавних ран бессонница далась Паджеро очень нелегко, но старый солдат выдержал на одном только чувстве долга. Если бы не помощь Джаллона, то и оно не спасло бы полковника от неминуемой потери сознания. Меняла указал всех своих людей в рядах городской стражи, и те, собравшись вокруг Паджеро, взяли на себя львиную долю работы, оставив командиру лишь право распоряжаться. Одного из них граф вспомнил: короткая встреча у Скиронских ворот в утро отъезда короля Фирсоффа в Аквиннар — через этого солдата Джаллон передал ему записку… Вспомнил он и имя:

— Капрал Хермон!

— Я!

— Рад видеть вас, Хермон, среди своих подчинённых!

— Служу Короне и Раттанару, господин полковник!

— Служи, капрал, служи…

— Рад стараться, господин полковник!

— Что мне делать, Джаллон? Ни одного офицера на шесть тысяч бойцов. Всего пара сержантов и десяток капралов. Может, вспомнишь, что ты — лейтенант, и пойдёшь под мою команду снова?

— Разжалованный, Паджеро, разжалованный… Тебе не нужен в строю бывший каторжник, поверь мне. Да и в бой мне соваться сейчас нельзя: погибну, и оборвутся все ниточки от моих ребят, разбросанных по Соргону. Или ты нас распускаешь?

— Разве война их не оборвала?

— Оборвала, наверное, но не все. Точно станет известно позже…

— А если оборвала все, что тогда?

— Ты сам знаешь: что-то всегда можно восстановить. Сдаётся мне, что наша с тобой разведка очень пригодится королю Василию. К тому же, я его должник.

— Когда это ты успел? Он только в город въехал.

— Он спас мне жизнь, Паджеро. Да-да, не смейся. Он своим существованием спасал меня до сегодняшнего дня, а сегодня спас окончательно.

— Что это ты загадками заговорил? Или цену набиваешь?

— Король убил Неблина, и потому я теперь останусь жив. Этот пенантарец обещал похлопотать о прекращении моей жизни и не трогал только из опасения, что, убив меня, не сможет добраться до короля — не подпустят. Я был слишком мелкой целью, вот он меня и не трогал, хотя знал, что его разоблачил я… Не поверишь, но, с тех пор, как он пообещал разобраться со мной, я жил в страхе, я боялся, Паджеро…

— Ладно, о своих страхах поведаешь мне в другой раз… Может, из тех офицеров, что работают на тебя, кто-нибудь захочет в строй?

— Я спрошу, но на них особо не рассчитывай. Сделай иначе: присмотрись к тем капралам и сержантам, что суетятся по твоим заданиям, и выбери из них, кто потолковее. Распиши их в лейтенанты и капитаны, и все дела…

— Что я им, офицерских патентов — нарожаю?

— Ты список составь и отдай королю. Так и так, скажи, не сделать мне из городских стражей боевой части, если вот такие мои подчинённые не станут офицерами. Василий мужик толковый, судя по всему, и решит твою проблему, как решает все остальные: раз, и — готово! Ты, как граф и советник, должен быть вхож к королю с любой нуждой. А я за некоторых и поручиться могу: не подведут. Тот же Хермон, к примеру. Готовый лейтенант, уверяю тебя. Послушай моего совета — сделай, как я говорю. Кого из моих ребят в офицеры отберёшь — отпущу. Только уговор — остальных отпустишь ты, мне сейчас каждый человек дорог: мне связи по всему Соргону восстанавливать…

— Как же я солдат из части отпущу в военное время? Шутишь?

— Какие тут шутки! Сведи меня с королём, и я всё ему толково объясню: не может быть, чтобы не понял.

— Попроси аудиенции…

— Устал ты, граф: чин полковника, неведомый и непривычный в Соргоне, совсем лишил тебя правильной рассуждалки. Подумай сам, после аудиенции на меня из всех подворотен пальцами тыкать будут: вот шагает главный королевский разведчик, по самую завязку набитый секретами…

— Извини, устал. Я скажу королю, как увижу — так и скажу… При первой же встрече скажу…