Читаем Траурный кортеж полностью

— Хорошо, я встречусь с ним после казарм. Он где, в городской тюрьме?

— Нет, сир, у себя дома. Пока у себя дома — там ещё не закончен обыск. Я жду доклада с минуты на минуту…

— Ладно, пусть остаётся дома — до нашей встречи. Министр Вустер, прикажите расчехлить Знамя Раттанара — мы возьмём его с собой в казармы…

«— Знаете, сир, а трагедии у Скиронских ворот не случилось бы, если бы Знамя достали раньше. Моя промашка с Гайей не идёт ни в какое сравнение с небрежностью Коллегии и штаба квартальной охраны…»

«— Ты права, только ничего уже не исправить. Упрекать их сейчас и поздно, и вредно: нам только самоубийств совестливых командиров не достаёт… И без того опытных военных мало».

«— Может, они и не столь виноваты, сир: со времени битвы у Белого Камня, за двести с лишним лет, уже забыли, что объявление войны меняет не только монеты, но и Герб на Знамени, и как этот Герб умеет рычать на врагов, и даже убивать… А всё равно, людей — жалко…»

«— Ещё бы не жалко!» — король одновременно разговаривал и с министрами:

— Госпожа Апсала, как нам быть с ранеными? Раненых будут тысячи, и армейские лекари не смогут исцелить сразу всех. Многие тяжёлые умрут без врачебной помощи.

— Вы хотите, сир, чтобы я послала жриц вместе с армией?

— С армейскими обозами, госпожа. И под бдительной охраной, которую мы им обеспечим. В моём мире госпиталя и лазареты следуют за войсками, что помогает сохранить немало жизней и быстрее возвратить раненых в строй. Правда, их присутствие сказывается на маневренности войск и скорости передвижения. И, если придётся отступать, для жриц может возникнуть опасность: пустоголовые умеют двигаться очень быстро, и очень скрытно.

— Но Вы же не бросите женщин и раненых на растерзание лысым, сир! Что касается опасности, то защитить нас от неё может только Ваша победа. Мы отправимся всем Храмом…

— Ни в коем случае, госпожа. Вы останетесь здесь, в столице, а с войсками отпустите тех, кто вызовется добровольно: от подвижниц будет больше пользы, чем от подневольных и перепуганных женщин. Если к вашим жрицам присоединятся желающие из горожанок — на подсобные работы, то и малым числом ваши жрицы спасут многих. Думаю, что женщины Раттанара откликнутся на ваш зов, а вы уж отберёте подходящих — в санитарки…

«— Крест, сир! Дайте им красный крест!»

«— Спасибо за совет, Капа»:

— В моём мире для лекарей принята эмблема — красный крест. Думаю, и для Соргона она вполне подойдёт, если, конечно, этот знак у вас не под запретом…

«— Ну, вот ещё, стала бы я Вам советовать что-то дурное, сир! Никакого ко мне у Вас доверия… Всё время Вы меня обижаете… Злопамятный Вы… Уйду я от Вас…»

«— Подожди, хоть чемодан купим, что ли. Куда ж ты так, налегке?»

4.

Предложение короля, простите — конечно же, Капы, приняли без возражений, и красный крест, отныне, стал медицинской эмблемой раттанарской армии. Походные лазареты решили придать каждому отдельному отряду, если для этого наберётся достаточно доброволиц: жриц и послушниц из Храма Матушки, в чём Апсала совершенно не сомневалась. Василий мудро решил, что это не его дело, каким образом она обеспечит добровольную явку нужного количества персонала, и поспешил переменить тему, пока не стали заметны его сомнения. Результат был ему важнее строгого соблюдения принципа добровольности.

«— Верно, сир, нечего им по тылам околачиваться, — одобрила короля Капа, — когда мы на фронте свою кровь вёдрами проливаем…»

«— Почему же — вёдрами? — поинтересовался король. — Почему не стаканами?»

«— Потому что ведро — больше стакана» — услышал он в ответ, и промолчал — с истиной не поспоришь.

После медицинской темы заговорили о похоронах. Собственно, король не стремился их обсуждать, чтобы не огорчать лишний раз Магду. К тому же, он не знал ни местных обычаев, ни похоронных обрядов: того и гляди, ляпнешь что-нибудь не то, и оно не забудется, и не простится. Но оставался один важный, на взгляд короля, момент, который без участия Её Величества не решишь.

Как хоронить Гайю, закрывшую его своим телом от удара мечом? Казалось бы, чего проще: завтра, вместе со всеми… Но… Сложность была том, что Гайя оказалась представительницей одной из самых древних профессий, попросту говоря, трактирной шлюхой. Знать бы, как посмотрят на такое соседство родственники погибших, и, прежде всего — королева. Поэтому король спросил осторожно, будто у воздуха в кабинете:

— Как вы думаете, имеет ли право Гайя на погребение в Мемориале?

Геймар дёрнулся сказать что-нибудь резкое, но сдержался, перехватив хмурый взгляд Паджеро. Остальные члены Кабинета дружно посмотрели на королеву, предоставив право ответа ей. Магда уже решила для себя, как следует поступить, и потому ответила сразу: