Читаем Траурный кортеж полностью

«— Почему ты считаешь только долины Соргона? А Месаория, а гоблины? Там тоже могут быть Маски».

«— Дойдёт и до них очередь: Ваше дело — Соргон спасать. Значит, в Соргоне Масок не больше пятнадцати: четырнадцать простых и шеф. Что с того, что каждый из них наштамповал по десять тысяч лысых? Сами видели, что это за войско: числом только и давят. Убрать от них баронов-изменников, и никакого толка от лысой армии не будет. Чушь какая-то, а не завоевание, сир».

«— Чушь, не чушь, а ни Дворца Совета Королей, ни города, где он находился, уже не существует. Вряд ли это оружие принадлежит мятежным баронам. В лучшем случае, Маски научили баронов своим оружием пользоваться, и только, но никак не изготовлять. Ракеты, Капа, ракеты…»

«— Что — ракеты, сир?»

«— Средство доставки белого пламени в любую точку этого мира. Салюты, моя дорогая — прямой путь к изготовлению ракет. Знать бы, Капа, что умеют Маски и как они думают…»

«— Да, сир, засланный к Маскам казачок был бы нам очень кстати. Из кого Штирлица будем делать? Я предлагаю Крейна: он — барон, хитрый лис и всем недоволен. К тому же, он не нравится ни мне, ни Вам — не жалко будет, когда разоблачат».

«— А вдруг не разоблачат? — заинтересовался король Капиной идеей. - Штирлица-то не поймали».

«— Это у нас-то не разоблачат? Обязательно разоблачат, сир. Вы только не забывайте всем и всюду говорить, что всё узнали из донесений Крейна, и он, злодей, никуда не денется, попадётся, как миленький».

«— Бедный барон! Знал бы он о коварных твоих замыслах, сам бы повесился рядом с Блавиком-северным. Ты не слишком с ним круто, а, Капа? И объясни, зачем ты меня разбудила, беспокойная ты моя? Все наши подданные ещё спят».

«— Разве бывает, что они не спят — Ваши, сир, подданные? А разбудила, чтобы Вы написали письмо королеве Магде. Нехорошо выйдет, если королева получит Ваши соболезнования только когда обоз придёт в Раттанар. Надо послать ей письмо хотя бы за день пути до столицы, а в дороге негде будет хорошо написать. Сделайте это заранее, сир. К счастью, Вы ещё не успели отменить ни этикет, ни правила хорошего тона, и потому прошу — беритесь за перо».

«— Ты права, надо написать», — король раздвинул на столе блюда с закусками и кувшины с вином, освобождая место для письма, и начал марать бумагу. После шариковой ручки гусиное перо — не самый лучший вариант: с непривычки Василия к подобным письменным принадлежностям перо постоянно цепляло бумагу, и первый лист покрылся помарками и кляксами. Когда в кабинет заглянули Эрин с Бальсаром, мраморный пол (король так и не сказал Астару положить здесь ковры — запамятовал) уже был устелен слоем бумажных листов, хранящих королевские каракули.

— Помощь нужна, сир? — вежливо поинтересовался первый соргонский рыцарь. - Может, переписчика позвать?

— Спасибо, не надо, я уже приноровился, сэр Эрин.

«— Приноровился он, как же! За полчаса уничтожил во дворце годовой запас бумаги и чернил. Секретурку вам надо, сир: надиктовал, нашкрябал подпись и — готово. А так всем вокруг видно, что у вас правильнописание хромает. Оно хорошее, сир, я не спорю, но явно хромает. Надо было вам из Чернигова печатную машинку взять…»

«— Отстань, Винни-Пухша хрустальная! Видишь, человек занят. Кстати, а это идея» — король воткнул перо в чернильницу:

— Сэр Эрин, среди моих вещей была шариковая ручка. Не могли бы вы принести её?

— Конечно, сир. Сию минуту, сир, — гном вышел.

— Эти листы куда? — маг стал поднимать с пола исчёрканную бумагу. Впрочем, исчёрканная — слишком сильно сказано: Василию ни разу не удалось продвинуться дальше двух слов — «Ваше Величество». — Я сожгу их в кухонной печи, сир.

— Да-да, сожгите, Бальсар, подданным незачем видеть неумение своего короля. Только бы ручка нашлась…

«— А когда паста в ручке закончится, Вы перейдёте на карандаш, сир? Или оставите только устную форму общения с подданными?»

2.