Читаем Траурный кортеж полностью

Бальсар, Эрин, Астар и Крейн согласно кивнули на вопрошающий взгляд короля, и Василий пригласил их, указав на стулья:

— Рассаживайтесь, господа, мы некоторое время побудем здесь. Я слушаю вас, барон.

— Вы правильно наметили цель для своей атаки, — заговорил Готам, когда пришедшие с королём уселись поблизости от его койки. — Маска, и в самом деле, держала в полном подчинении всю эту орду пустоголовых. Стоило Вам уничтожить Человека без Лица, как они утратили цель, перестали действовать совместно, и начали драться каждый за себя, даже и друг с другом. Собственно, они сами себя и извели. Нашим солдатам оставалось только оцепить пустоголовых, чтобы те не разбежались, и ждать, пока они порубят друг друга, что и произошло примерно часа через три. Только в двух местах завязались кровопролитные схватки: на месте вашего падения, где собралась почти половина пустоголовых (помните, они бежали Вам наперерез, и многие достигли места гибели Маски раньше, чем Вы дотянулись до неё мечом) и там, где конницу мятежников настиг Даман со своей конной группой.

Когда Маска взорвалась, дружинники мятежных баронов частично сдались, частично бежали. Самых упёртых, что не хотели ни того, ни другого, порубали. Последний пустоголовый погиб, когда уже стемнело — это я к тому, что погоню за сбежавшими конниками не выслали сразу. Её некому было возглавить: были ранены все наши командиры — и я, и Даман, и Астар, и Бушир. Брашера посылать было нельзя — он раттанарец, да и задача его — постоянно находиться возле Вас. Целыми оставались только барон Кайкос и сэр Эрин. Но гном, тот плохо держался в седле — какая уж тут погоня? А Кайкоса одного я отправить не рискнул (к тому времени я уже очнулся, Ваше Величество) — у него же нет никакого военного опыта. Погоня ушла ближе к ночи, когда прибыл Илорин с раттанарскими дворцовыми стражами. Я добавил к его тысяче ста всадникам всех здоровых из конной группы Дамана под командой Кайкоса: вдвоём они, я думаю, управятся.

Убитых закончили хоронить вчера. Вы видели два кургана на месте сражения? Под одним — все наши погибшие, кроме раттанарцев Брашера. Без Вашего согласия мы не рискнули… Да и Илорин убеждён, что отыщет и доставит сюда тела короля Фирсоффа и его свиты. Тогда уж Вы, Ваше Величество, сами решите… Под второй курган положили всех пустоголовых (ровно десять тысяч, как Вы и предполагали) и мятежных дружинников. Вот, вкратце, и всё у меня…

— Благодарю вас, министр Готам, за рассказ, — король поднялся. - Постарайтесь выспаться. Отдохните и — за дело: военный министр сейчас самый нужный в Скиронаре человек. Мы с вами ещё повоюем. Как здесь ухаживают за вами и остальными ранеными? Как с продуктами: кормят нормально? Нет ли каких-нибудь просьб ко мне?

— Жаловаться не на что, Ваше Величество: и уход хороший, и с едой проблем нет. У нас постоянно дежурят жрицы Матушки — они ушли только перед Вашим приездом, чтобы не мешать. Если чего не достаёт, нам приносят из моего дома. А просьба у меня такая: мне бы хотелось, чтобы Котах и его люди получили прощение. Они заслужили это прощение в бою. Что там говорить, Ваше Величество, если Котах трижды спас мне жизнь, закрывая меня своим телом от мечей пустоголовых. Да и другие — оберегали меня, как могли. Я и уцелел только благодаря этим шести раскаявшимся разбойникам…

— Мне понятно ваше желание, барон. Но я не властен дарить прощение тем, кого не я наказывал. Только жители Скироны имеют право прощать или не прощать… Остальных людей Котаха где похоронили, в каком кургане?

— Вместе с защитниками города. Горожане не возражали.

— Значит, частичное прощение у ваших подопечных уже есть, — король подошёл к койке, на которой метался в жару бессознательный Котах. Разбойник был неузнаваем: запёкшиеся и растрескавшиеся губы, исхудавшее лицо, исчёрканное свежими рубцами шрамов от оставленных мечом ран, и даже щетина, густо покрывавшая его щёки в ночь перед боем, утратила свой иссиня чёрный цвет, и была какой-то болезненно серой. — Досталось ему изрядно. Вот что, министр Готам! Мы будем формировать заново армию Скиронара, и если эти ребята изъявят желание служить в ней, — король обвёл рукой палатку, — то сержант Котах и пять капралов вполне могут быть зачислены в неё вашим приказом. Такая награда — в наших силах. Идёмте, господа, пора приниматься за работу.

2.

Работа, обещанная королём, началась не сразу. Прошло ещё минут двадцать, в которые Василий грустно постоял перед обоими свеженасыпанными курганами и подбросил в каждый по комку мёрзлой земли, отдавая дань мёртвым. Ещё несколько минут он потратил на наблюдение за Эрином: было интересно знать, как тот садится на своего тяжеловоза. Но это не заняло много времени: конь просто по команде хозяина присел в передних ногах, и гном без труда достал до высоких стремян.

Ушло время и на обратную дорогу, но тоже не много, потому что возвращаться король решил галопом. Скиронцы, и на сей раз, учтиво не препятствовали Василию ездить по улицам своего города, и, может, только поэтому никто не попал под копыта несущихся во дворец лошадей.