Читаем Траурный кортеж полностью

— Мы не можем использовать вашу дружину, барон Геймар. Раз мы не знаем, кому из баронов можно всецело доверять, вам тоже лучше оставаться в стороне. Не хотелось бы обидеть кого-либо из них необоснованным отказом от его помощи или бездоказательным подозрением. Лучше сделайте так, чтобы бароны некоторое время не вмешивались. Например, вы всегда можете сказать, что главная задача дружины — охрана сеньора, а вовсе не участие в каждой заварушке. К слову барона Геймара прислушаются — не зря же вас который год выбирают главой Дворянского Собрания.

— Как оказалось, капитан, я недостаточно хорошо знаю своих избирателей. Досадно, что не могу вам назвать надёжных баронов. А это распыляет наши силы из-за необходимости наблюдать за ними за всеми…

— Я не понимаю, господа, — заговорил Рустак, королевский прокурор (и глава Коллегии согласно с указом короля Фирсоффа), — почему вы так сильно озабочены отсутствием верховых лошадей? Да их в городе полно! Каждый уважающий себя горожанин имеет верховую лошадь, а то и несколько. У меня самого три прекрасных жеребца, которых хоть под седло, хоть в сани, и крапчатая кобыла, на которой я приехал сюда. Коллегия может мобилизовать лишних лошадей… Издадим указ, и будем формировать конную группу из горожан, а для начала заменим одров Ларнака. Я готов предоставить двух своих коней. Потрясём Храмы — в их конюшнях, каких только лошадей не отыщется!

— Будут жалобы… Да и одобрит ли король Василий наше самоуправство?

— Нам не нужно одобрение короля Василия: прочтите внимательно указ. Я захватил его с собой. Вот, читайте! — Рустак бросил на стол свиток. — Там сказано, что полномочия Коллегии действительны до возвращения в Раттанар короля, но не указано его имя. Король Фирсофф был мудрый человек, господа. Наши действия будут вполне оправданы и вызваны только крайней необходимостью. Что же касается жалобщиков, то мне кажется, что лучше быть недовольным, но живым, чем довольным, но мёртвым. Так им и разъясним.

Прокурора было не узнать. Ещё вчера, до гибели королей, совершенный мямля, сейчас он преобразился: лицо стало жёстким, а глаза колючими и холодными. Таким он бывал в суде, когда требовал смертного приговора. Почувствовав удивление собравшихся от резкой своей перемены, прокурор счёл необходимым пояснить:

— Нарушен закон, господа: убиты короли. Когда надо защищать закон — я знаю, что нужно делать.

— Мне кажется, господа, — заговорил Маард, глава Совета Городов и третий, вместе с Рустаком и Геймаром, член Коллегии, — Мне кажется, что мобилизация лошадей должна проводиться не по указу Коллегии или не только по нему. Необходимо обращение королевы Магды к народу с объяснением причин этой мобилизации. На призыв королевы горожане откликнутся охотнее, чем на наш указ. К тому же это позволит нам разместить конную группу в казармах дворца и использовать для неё дворцовые конюшни. Других помещений нам, всё равно, не отыскать.

— Но королева?! Согласится ли она? Да и обращаться к ней сейчас, сразу после гибели мужа… Как-то неловко, господа…

— Разве, барон Геймар, королева не доказала нам уже, что вполне дееспособна и в здравом разуме, настояв на отправке дворцовых стражей на помощь королю Василию? — в разговор вступил оружейник Гечаур, член штаба квартальной охраны.

— Да простят мне господа из Коллегии, но для нас, простонародья, истинным воплощением власти в Раттанаре остаётся королева Магда. По её слову горожане поднимутся все как один, чего не даст никакой указ Коллегии. Глава Маард прав — следует попросить помощи у королевы. И послать к ней с нашей просьбой нужно кого-нибудь из горожан: пусть знает, что Раттанар горюет вместе с ней, и по-прежнему любит её и верен Короне.

— Правильно, Гечаур! — поддержал оружейника кузнец Бофур. — Мы создавали квартальную охрану для защиты не только своих домов, но и для защиты самой королевы. Кому же, как не нам, и обращаться к ней за помощью… Хотя слово «помощь» мне не нравится. Мы не беспомощные дети, и делаем с Её Величеством одно дело — служим Короне и Раттанару. Во дворец с нашими предложениями должны поехать вы, Ахаггар. Вы — уважаемый купец, да и дочь ваша — фрейлина королевы: у вас с Её Величеством получится вполне дружеский разговор. Ну, и, конечно же, Рустак, как представитель Коллегии. Ваша решительность, господин королевский прокурор, поможет убедить королеву, если у Её Величества возникнут какие-либо сомнения.

Маленький непоседливый Ферран вскочил с места и двинулся вокруг стола, цепляясь не по росту большим мечом за стулья сидящих у стола людей. Привычка эта — носиться вокруг стола всякий раз, когда толстый пекарь начинал волноваться — вызывала у Бофура, не любившего суеты, лёгкую досаду на несдержанность товарища. Вот и сейчас кузнец не смолчал:

— Сядь, Ферран! Или бегай в другую сторону: твой меч уже ободрал у нас все стулья. Нам, что же, менять мебель через каждые два-три заседания штаба?

Ферран остановился, возмущённо надул щёки и выкрикнул в лицо обидчику:

— А кто?.. А кто командовать?.. Кто ими командовать будет?