Читаем Транзит Сайгон - Алматы полностью

— Вместо того чтобы бороться против японских фашистов и французских империалистов, вы пользуетесь их поддержкой и устраиваете вооружённые провокации на улицах города, который мы все любим, — пояснил Лан. 

— Мы приказываем вам от имени ЦК немедленно расформировать «Авангардную молодёжь» и набрать из её рядов «Молодую гвардию», — отчеканил Вьет. — И привести её к присяге на верность товарищу Хошимину.

— Всенепременно будет сделано, товарищи — елейным голоском пропел Чанг и подумал: «Хм, делов-то. Переименуем сей же час».

— Временный исполнительный комитет так же распустить и сформировать на его основе расширенный Народный демократический комитет, — приказал Лан, и Чанг подумал: «И его переименуем. Какие проблемы?» Но Лан строго добавил: «В частности, включить в его состав Безумного бонзу из Хоа-хао».

— Есть, товарищ Лан, — ответил Чанг со значительно убавившимся энтузиазмом и мрачно подумал про себя: «Только не Бонзу, чёрт бы его побрал».

На первом же заседании посреди дебатов Бонза затряс головой, схватил её обеими руками и, непритворно вытаращив глаза, ткнул указательным пальцем в Чанга.

— Было мне видение — на этом человеке кровь!

«Ну вот, начинается», — тоскливо подумал Чанг и обернулся к присутствовавшим здесь же товарищам из ЦК. Те угрюмо рассматривали обоих, ожидая, что будет дальше. Чанг поднял было обе руки в примиряющем и успокаивающем жесте, но Бонза крикнул:

— Здесь, здесь он распивал алкоголь с французским полковником, а потом с ним же рассказывал журналистам об их уговоре!

«Неужели его никто не заткнёт», — подумал Чанг и опять обернулся к Вьету и Лану. Оба продолжали внимательно наблюдать за ними. «Что ж, хорошо, псих, дам я тебе мой политический ответ», — сказал про себя Чанг и невольно положил руку под столом на деревянную кобуру своего допотопного маузера.

— О-о, вижу, чую недоброе ты задумал! — выкрикнул Бонза, вскочив и сжигая его уже абсолютно сумасшедшим взглядом. Чанг невольно вжал голову в плечи. Бонза рухнул на стул и, положив голову на свои руки, впал в прострацию. Вьет и Лан переглянулись и вышли, не проронив ни слова.

Товарищ Чанг почему-то решил, что из неприятной ситуации он на этот раз сможет выкрутиться при помощи англичан, чьё прибытие ожидалось со дня надень. Именно англичане должны были принять капитуляцию у японского командования в соответствии с потсдамскими решениями. Когда товарищи из ЦК отбыли на Север, Чанг распорядился нарисовать приветственный баннер на английском: «Добро пожаловать, наши дорогие Союзники!», и растянуть его на фасаде генерал-губернаторского дворца вместе с флагами коммунистического Вьетминя и «Юнион Джеками», древко к древку.

Однако когда полковник Грейси во главе Союзной комиссии и батальона непальских гурок подъезжал к резиденции на видавшем виды «додже», вид этих приветственных растяжек и особенно этого странного сочетания знамён сильно озадачил его. Он велел шофёру остановиться и подробно расспросил о том, кто занял дворец индокитайского генерал-губернатора. Узнав, что там засел некий Чанг из Вьетминя, бывший каторжник и стукач, генерал удивился ещё больше и спросил водителя, где же находится штаб японского командования? Тот лишь пожал плечами. Тогда он велел шофёру немедленно доставить его к японцам, где бы они ни были. Объехав улицы, охваченные массовым разграблением продовольственных лавок и модных бутиков, порт и аэродром, заглянув в Арсенал и Индокитайский банк, генерал нашёл японский штаб во дворце губернатора Кошиншины. Это были остатки офицеров имперской армии из тех, что ещё не вспороли себе животы и не ушли в джунгли сражаться за Вьетминь. Они сидели в столовой, одетые в белые домашние халаты и задумчиво ели рисовые колобки. Сэр Грейси обратился к ним в возвышенных выражениях и, взывая к их воинскому долгу и офицерской чести, упрекнул их в том, что они не смогли передать ему вверенные территории в состоянии полной законности и правопорядка. Японцы внимательно  слушали его, продолжая жевать и рассматривая англичанина со смесью искреннего любопытства и немого восхищения перед победившей стороной. Они никак не отреагировали на его морализирующие доводы, но тем не менее согласились сопроводить его, чтобы «побыстрее выпнуть этого проходимца из дворца».

Вопреки его ожиданиям товарищ Чанг без особых возражений быстро очистил помещение, угодливо расшаркиваясь и поминутно раскланиваясь с ним самим, японцами и гурками. Вместе со своим окружением он перебрался в здание городской ратуши. Он всё ещё надеялся договориться с англичанами со временем.