Читаем Товарищ Миша полностью

Забегали как наскипидаренные. Ещё один офицер. Мишка выстрелил, но немецкий офицер, видно, имел хорошего ангела хранителя. Пуля угодила в спину подбежавшего к нему солдата. Мишка всей кожей ощутил опасность. Резко рванулся в сторону, перекувыркнулся и быстро пополз подальше. Первая мина легла с перелётом, а затем место, где он лежал, буквально перепахали.

Вещмешок с сухпаем и патронами остался там. Мишка тихо выругался.

— Башка ослиная. Без патронов я тут ни о чём. Придурок.

Осторожно выглянув из-за кочки, обнаружил оживление среди немцев. Танки уже катили по полю, а за ними прикрываясь бронёй, бежали пехотинцы.

— Пора сваливать, а то раскатают как блин.

— Товарищ Миша! — послышался голос Фрола. — Вы где?

Мишка чертыхнулся.

— Фрол назад! К своим. Уходим скорей! Танки!

Как оказалось Сударышкин забрал вещмешок с места первой лёжки. Тяжело дыша, хватая воздух широко открытым ртом, он радостными глазами смотрел на Мишку.

— Когда мины легли там, я думал всё. А когда увидел вещмешок, силы пропали. Я и закричал от безысходности. А вы ответили! Чудо!

— Какое там чудо, еле сбежал. Так, давай место искать, пора уменьшить поголовье буйных представителей фашизма.

— Но ведь там не только фашисты.

— И что? Из-за этого они тебя убивать не будут?

— Они же такие рабочие и крестьяне, как мы. Почему они идут убивать?

— Ты именно сейчас хочешь об этом поговорить? — крикнул Мишка, укрываясь от разрыва танкового снаряда. — Может, повоюем лучше?

Мишка высунулся из окопа и через прицел винтовки обнаружил корректировщика. Среди чахлых кустов, между высоких кочек примостился почти незаметный немец. И если бы не бинокль, давший блик, его вряд ли бы кто заметил. А ведь, спасаясь от мин, Мишка лежал недалеко от его лёжки. Хотя может корректировщик появился во время атаки.

Бой разгорелся не на шутку. Уже чадили на нейтралке немецкие танки, а пехота залегла. Артиллеристы, похоже, вели дуэль между собой. Мишка поймал в прицел танкиста, который вытягивал из люка своего товарища. Хлопнул выстрел, и они оба скрылись внутри разгорающегося танка. Мишка перестал замечать свист пуль и осколков. Он искал цель и дарил на память остроконечную пулю. За Ивана Николаевича, за старшину, за Лену…

Сударышкин тоже стрелял из своей винтовки, на которой прицела не было.

— Надо бы проверить, насколько точно стреляет Фрол. Может и у него есть талант к снайперской стрельбе, — подумал Мишка, и в этот миг земля встала перед ним на дыбы, швыряя тело на заднюю стенку окопа.

Пилотка не каска, опадающие комья земли больно простучали по голове. Мишка открыл глаза. Живой, однако. Пошевелил руками, ногами — работают. Вот только ничего не слышно. Уши заложило, наверное. Фрол с бледным лицом вглядывается в глаза.

— Винтовку найди, — попросил Мишка, не слыша своего голоса.

Кряхтя, мотая головой, выполз из развороченного окопа. Фрол что-то пытался сказать, наклонившись к нему. Мишка показал на уши.

— Не слышу ничего.

Сударышкин ткнул в сторону немцев, потом указал на окопы первой линии.

— Винтовку! — потребовал Мишка и вырвал оружие из рук напарника. — Патроны.

Новое место даже не стал искать. Лёг в воронку. Обзор вполне подходящий. Враги как на ладони. Поймал в прицел — выстрел. Поймал в прицел — выстрел. Немцы дрогнули. Танки попятились назад, солдаты перебежками отступали. На поле осталось ещё семь танков с грязными крестами на башнях.

— … бегут, товарищ Миша!

Будто сквозь вату донёсся голос Сударышкина. Мишка последним патроном уложил в траву очередную свою жертву и лёг лицом прямо на землю. Голова закружилась, сильно пульсировал левый висок, словно стучал маленький, надоедливый молоточек. Вставать не было никакого желания. Пот катился по лицу и Мишка подумал, что сейчас он выглядит скорее как шахтёр, поднявшийся из забоя после долгого трудового дня.

Сударышкин помог встать, подставил плечо, закинул за спину обе винтовки и вещмешок. Из-за разницы в росте идти им обоим было неудобно. Помог кто-то из бойцов, оказавшихся рядом.

Очнулся Мишка в землянке. До слуха доносилась канонада боя. Где-то настойчиво стрекотал пулемёт, сухо щёлкали винтовки, доносились взрывы.

На лавке напротив, сидел Сударышкин. Голова повисла, руки сложены на груди.

— Фрол, — тихо позвал Мишка, но напарник всё равно услышал и мигом подскочил к лежанке.

— Товарищ Миша! Как я рад!

— Погоди. Давно я так?

— Второй день, товарищ Миша.

Мишка попытался сообразить какое число, но память отказывалась этого делать.

— Шестнадцатое июля, вечер, — подсказал Сударышкин. — Комполка и комиссар приходили. Доктор сказал, что лёгкая контузия. Жить будете.

Улыбающееся лицо, по наивному детское, совершенно лишённое фальши. Он вспомнил лица «друзей» из прошлого будущего. Как сильно «друзья» отличались от этих людей. Волки в масках человека. Говорят одно, а делают другое. Мишка дружил с ними, и сам был таким. Но тогда фальшь не бросалась так сильно в глаза…

— Фрол, умыться, перекусить, — приветливо улыбнулся Мишка. — Проголодался чего-то.

— Товарищ Миша, я мигом!