Читаем Товарищ Миша полностью

Мишку и Фрола подселили к связным. Симонов долго выспрашивал подробности боёв, старательно записывал в блокнот. Когда журналист и поэт собрался, было уходить, Мишка, вдруг, спросил:

— Константин Михалыч, а могу я передать вам письмо для девушки?

— Конечно, адрес, какой?

— В том и проблема, — вздохнул Мишка. — Это та самая санинструктор Лена. Фамилия у неё Ефимова. Может, доведётся встретить. Письмо писал между боями. Немного грязное, так вы не обессудьте. Я ведь не знаю, выживу или нет. А вы отдайте ей, хоть после войны. Короче, как получится.

Симонов с чувством пожал Мишкину руку.

— Я обещаю. Найду её. Обязательно, найду!

На следующий день они уехали. Комполка приказал снайперов не трогать и дать им выспаться.

— Товарищ Миша, я тоже хочу стать снайпером. Раз и младший сержант! Раз и орден!

— Возгордишься, голову прострелят сразу, — буркнул Мишка, неосознанно поглаживая пальцем рубиновый треугольник в петличке. — А по поводу ордена ещё бабка на воде вилами написала.

Сказал, а перед глазами возник образ Ивана Николаевича. Он улыбался, словно доволен тем, кем стал его подопечный.

— Слушай, Фрол, а разузнай у ребят, где можно помыться и состирнуть одежонку. Надо привести себя в надлежащий вид. Как думаешь?

— Будет сделано, товарищ младший сержант Миша! — радостно воскликнул Фрол и исчез за дверью землянки.

Мишка хотел было одёрнуть напарника за его прилипшую к языку присказку «товарищ Миша», но не успел. Оставалось только махнуть рукой вслед.

Как-то после приёма водных процедур стало даже веселее. Смылся негатив последних дней, напряжение и усталость. Нет, напряжение, не исчезло, оно другим, не гнетущим. Форма на палящем солнце успела просохнуть и после обеда парни выглядели побритыми, помытыми, посвежевшими. Два налёта вражеской авиации на позиции полка, в который уже раз перемешали окопы первой и второй линии обороны. Раненых отправляли в госпиталь в медсанбат, оттуда тяжёлых в Могилёв, в госпиталь.

Кутепов пришёл в землянку неожиданно. Сел на лавку у двери и с шумом выдохнул воздух.

— Михаил, — голос казался усталым, без эмоционального окраса. — С сегодняшнего дня твоя задача — отстрел офицеров врага, пулемётчиков, миномётчиков, водителей. В общем, убивай их всех. Но, главное, сам уцелей в перестрелках. Я распорядился. Получите на складе патроны, сухпаёк, наганы, гранаты. Может ещё чего понадобится. Напарнику твоему нож.

Полковник положил на лавку рядом с собой немецкий нож в ножнах.

— Я доложил о тебе командиру дивизии генерал-майору Романову. Теперь боюсь, заберут тебя от нас, — полковник улыбнулся, но улыбка вышла немного кривой. — Давай, Пананин, убей их столько, сколько сможешь.

Дверь в землянку закрылась, Сударышкин схватил нож и долго рассматривал.

— Фрол, гони на склад, получи всё, что нам причитается. И… пару фляжек для воды.

— У нас же есть, — возмутился Сударышкин.

— Потом узнаешь зачем, — Мишка отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Проверка оружия не заняла много времени. А вот маскировка на местности вещь серьёзная. Мишка долго думал из чего соорудить маскировочные халаты, но так и не додумался.

Несколько часов пролежали на нейтральной полосе, отслеживая в бинокль действия противника. Мишка стрелять не рискнул. Слишком уж далеко находились лакомые цели. Обнаруживать себя на необорудованной позиции — погибнуть. Вернулись ни с чем.

Поспали несколько часов и, предупредив командира взвода, на участке которого они вышли на нейтральную полосу, затемно подготовили позицию.

Чуть рассвело, немецкая авиация продолжила развлекаться бомбёжкой переднего края обороны. Несколько авиабомб взорвались на нейтральной полосе и довольно близко от залёгших в секрет снайперов. После бомбардировщиков за дело взялась артиллерия. Утренние сумерки пропали, солнце медленно начало обычное каждодневное движение к зениту.

Мишка осмотрел в прицел вражеские позиции, движений минимум. Утро, что тут скажешь.

— Фляжку с водой подай.

Сударышкин в молчании протянул фляжку. Мишка полил землю прямо перед собой.

— И зачем, — напарник никак не мог подобрать нужного слова, — это…

— Всё просто. При выстреле появляется пыль. И если со стороны противника есть снайпер, то считай, что мы раскрыты.

— Надо же, — уважительно пробормотал Сударышкин.

Мишка чётко видел в прицел, что немцы готовятся к атаке.

— Фрол, шуруй ко взводному, скажи, что готовится атака. В пределах видимости до роты пехоты и двадцати танков.

— Товарищ Миша, а как же…

— Выполняйте приказ, товарищ красноармеец, — жёстко ответил Мишка, краем глаза подметив, как Фрол обиженно поджал губу. — Сообщишь, вернёшься. Чего застыл? Только ползком, не светись. Ты мне живым нужен.

С минуту Мишка смотрел, как напарник активно перебирая конечностями, ползёт к окопам, а затем опять прильнул к прицелу. Офицер. Машет руками, кого-то распекает. Далековато. Но уж больно хорошо в прицел попадает. Ветер слабенький. Небольшая поправка. Интуиция работает, похоже. В голову можно промазать, а вот если в грудь. Ранение тоже хорошо. Выдох, спуск — тело падает и лежит неестественно.