Читаем Тотем и табу полностью

Магия должна служить самым разнообразным целям – ставить явления природы во власть человеческой воли, защищать индивидуума от врагов и опасностей и наделять его силой вредить врагам. Сам принцип, из которого исходит магическое действие (правильнее говорить о принципе магии), до того очевиден, что его опознают все без исключения ученые. Если пренебречь сопутствующей нравственной оценкой, наиболее емко этот принцип выразил Э. Б. Тайлор (1891): налицо ошибочное принятие идеального за подлинное. Мы покажем эту подмену на двух группах магических действий.

* * *

Одна из самых распространенных магических процедур, имеющих целью навредить врагу, состоит в том, чтобы из какого угодно подручного материала сделать его подобие. Полное сходство при этом важного значения не имеет, и любой объект вполне возможно «превратить» в указанное подобие. Всякие дальнейшие действия с подобием сказываются на ненавистном оригинале; любое повреждение «тела» подобия оборачивается соответствующими телесными повреждениями у оригинала. Сходную магическую технику используют не только в качестве инструмента личной вражды, но также для благочестивых целей – чтобы помогать божествам против злонамеренных демонов. Цитирую по Фрэзеру (1911a): «Каждую ночь, когда солнечный бог Ра спускается к себе домой на пламенеющий запад, на него нападает сонм демонов под предводительством его заклятого врага Апепи[164]. Ночь напролет он сражается с ними, и порой силы тьмы ухитряются при свете дня затянуть синее египетское небо темными тучами, дабы затмить сияние Ра и ослабить бога. Для помощи божеству в его храме в Фивах ежедневно совершался следующий обряд: из воска лепили изображение Апепи, в облике отвратительного крокодила или змеи, свернувшейся кольцами, и на нем зелеными чернилами писали имя демона. Это изображение заворачивали в папирус, на котором теми же чернилами рисовали фигуру Апепи, и перевязывали черным волосом; затем на нее плевали, полосовали каменным ножом и бросали наземь. Далее жрец наступал на изображение левой ногой несколько раз, после чего сжигал папирус на огне из определенных растений или трав. Когда от Апепи таким образом избавлялись, то же самое проделывали с восковыми фигурками главных его прислужников, их отцов, матерей и детей, которые тоже сжигались. Это богослужение, при котором произносили предписанные молитвы, повторялось не только утром, днем и вечером, но и когда бушевала буря, когда лил проливной дождь или черные тучи закрывали солнечный диск в небесах. Тьма, тучи и дождь ощущали истязания, совершаемые над фигурками, как будто сами страдали от них, и обращались в бегство, пусть на время, а благодетельный бог солнца снова торжествовал»[165].

Из обширного числа магических действий со схожим обоснованием упомяну еще два, игравших немалую роль у первобытных народов во все эпохи и отчасти уцелевших в мифах и в культе на более высокой ступени развития. Речь об обрядах вызывания дождя и о заклинаниях плодородия. Дождь призывали магическим путем, как бы его воспроизводя, а также подражая нашествию туч и грозе, если угодно, «играя в дождь». Японские айны, например, «проливают воду через большие сита, а другие снабжают крупную плошку парусами и веслами, словно это судно, и волокут ее вокруг деревни и огородов» (Фрэзер со ссылкой на Бачелора[166]). Плодородие почвы также обеспечивали магически, посредством полового соития людей. Так, если взять всего один пример из бессчетного количества, на острове Ява, «когда приближается цветение риса, крестьянин с женой отправляются ночью в поля и там возлегают» (Фрэзер со ссылкой на Вилькена[167]), чтобы побудить рис к плодородию своим примером. При этом опасались, что запретные инцестуозные половые отношения способны погубить урожай и сделать землю непригодной[168].

К первой группе нужно отнести и некоторые отрицательные магические предписания (меры предосторожности). «Когда даяки отправляются в джунгли охотиться на диких свиней, оставшиеся в деревне не должны прикасаться к маслу или к воде. В противном случае охотники “останутся с носом”, добыча ускользнет из их рук» («Золотая ветвь»). Или «когда охотник-гиляк уходит в лес за дичью, его детям, оставшимся дома, запрещается рисовать на дереве или на песке, не то следы зверя в густом лесу могут спутаться, как линии рисунка, и охотник не найдет дороги домой» (Фрэзер со ссылкой на Лаббе[169]).

В последних, как и во многих других, примерах магического действия расстояние не играет никакой роли, то есть телепатия принимается как нечто само собой разумеющееся. Потому нам не составляет никакого труда понять особенности этой магии.