Читаем Топит в тебе полностью

Душка: Абсолютно уверена! НЕ СМЕЙ! Макс: Жду селфи и, так и быть, не буду сегодня. Душка: Только сегодня? Макс: Да, ведь завтра ты можешь передумать…))) Душка: Не представляю, что меня заставит! Макс: Это уже мои проблемы. Селфи, Душа моя) Душка: Это жестоко, я на больничной койке и у меня нет скачанных платных фильтров. Макс: Можешь просто искренне улыбнуться и чуть-чуть захватить грудь вместо фотошопа и косметики.

А-а-а! Читаю и сгораю одновременно.

Внутри все дребезжит взрывными эмоциями. Хочется написать Максу, какой же он нахал!

Но вместо этого наскоро расчесываю пальцами волосы, ложусь на подушку, разметав пряди вокруг головы и… Черт, не верю, что действительно делаю это, но оттягиваю пониже край майки на груди. Фотографирую несколько раз. Руки дрожат от перевозбуждения. Почти все кадры смазаны. Немного меняю позу и делаю еще пару снимков. Выбираю самый приличный. Зажмурившись, отправляю. Макс отвечает не сразу, и меня потряхивает, пока жду его реакции.

Макс: Спокойной ночи, Лида.

Шокировано открываю рот. И все?! Но Колобов пишет еще.

Макс: Ты очень красивая.

Волна колких мурашек поднимает дыбом волоски. Внизу живота тепло-тепло…

Душка: Спокойной ночи, Макс.

***

На утреннем обходе я упрашиваю лечащего врача меня выписать, клятвенно заверив его, что буду постоянно пользоваться повязкой- фиксатором и соблюдать все остальные рекомендации.

Отец вырывается с работы, чтобы забрать меня из больницы, только к обеду.

Пока едем в наш загородный дом, вполуха слушаю папины скупые нотации про то, что к своему здоровью так относиться нельзя.

И это говорит мне человек, который любой недуг забивает ударной дозой обезболивающего или ибупрофена. Молчу, не споря. С папой это все равно бесполезно.

– Кстати, насчет твоей практики, – между делом роняет отец, сворачивая к нашему коттеджному поселку, – Я утром говорил с Алексеем Колобовым. Он напишет все, что надо для деканата, и закроет тебе практику. Больше туда ходить не придется.

Что?! Эта информация выводит меня из сонного состояния и заставляет крупно вздрогнуть.

– Но пап! – возмущенно охаю и резко поворачиваюсь к нему, – Мы же к фестивалю готовимся! Это важно! И мне нравится туда ходить!

– Ты на больничном, – раздраженно отрезает отец.

– Со мной все в порядке! Всего лишь ключица!

– Будешь спорить – сейчас обратно в больницу отвезу, – хмурится папа, награждая меня тяжелым взглядом, – У тебя не функционирует нормально правая рука, врач прописал покой. А ты собралась бегать по лесу с этим вашим фестивалем?! А как ты будешь печатать, интересно мне знать, если тебя посадят в офисе? Кстати, о коллегах своих ты подумала, Лид? У них важная подготовка к мероприятию, как ты сама сказала, а им придется носиться с больной тобой. Работник, за которого все приходится делать, не работник, а обуза для остального коллектива.

Обиженно поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Звучит жестко, но, может быть, папа и прав. Если бы хотя бы левая рука пострадала, а не правая! А так я, и правда, практически инвалид.

Вот только я уверена, что Макс точно будет работать, несмотря на свои поломанные ребра. И мы бы виделись каждый день все следующие две недели, а так…

Когда мы теперь встретимся?

Это уже не произойдет просто потому, что мы учимся в одном универе или я прохожу практику у его отца. К нам домой Макс не приедет. Яр ведь переехал в свою квартиру.

Получается… Только, если Максим целенаправленно будет искать со мной встречи.

И что-то делать для этого.

А он будет?

Это ведь уже больше, чем шутливая переписка перед сном.

Прикусываю щеку изнутри, слепо разглядывая меняющийся пейзаж за стеклом.

Что ж… Возможно все к лучшему. Вот и узнаю, насколько я на самом деле интересна ему. Пересекаться на практике, без каких либо усилий со стороны Макса, действительно было бы слишком просто.

Путаный ход моих мыслей нарушает вибрация телефона. По телу мгновенно прокатывается жаркая, влажная волна, стоит хоть на миг допустить, что это Макс.

Но это не он.

На экране высвечивается имя Димы. И я ничего не могу сделать с кисловатым привкусом разочарования, разливающимся на языке. Сбрасываю, покосившись на отца. И отправляю дежурную смску, что не могу сейчас говорить.

Дима: А писать?

Лида: Могу. Привет) Я просто в машине с отцом, и у него со мной важный разговор.

Дима: Но не у тебя с ним))

Лида: Я смиренно слушаю))

Дима: Ясно)) Лид, какие у тебя планы на эту пятницу?

Лида: Сидеть дома и пересматривать какой-нибудь сериал.

Дима: М-м-м, звучит заманчиво и неловко тебя отвлекать, но мне срочно нужна красивая спутница на один благотворительный вечер на теплоходе. Говорят, без нее я не буду выглядеть презентабельно, и я не смог вспомнить никого красивее тебя. Ну как, спасешь?

Лида: Дим, я бы с радостью, но у меня сломана ключица и фиксирующая повязка на руке.

Дима: Что случилось???

Лида: Ничего страшного, просто видок не для светских раутов))

Дима: Наоборот, можем автографов на твою повязку насобирать. Вечер все-таки благотворительный, так что сострадание в цене!

Я не удерживаюсь от улыбки, читая его. Папа косится с подозрением.

– Кто там? – поджимает губы.