Читаем Тоннель времени полностью

Это был не первый случай, когда Хараев связывался с Зубовым. Однако всякий раз он, пообщавшись, торопился отключиться. Неизвестно, на что способны эти федералы. Дудаева вон по телефонному разговору вычислили и ракетой — бах… Но это когда было? А сейчас у этих русских, вполне возможно, есть такие ракеты, которые можно с острова Шпицберген запустить — и точно в этот кабинет. Тюрьма стоит, все живы-невредимы, а этот кабинет — в пыль, и Хараев — тоже.

— Вы нашли девку? — крикнул он в коридор.

Появился помощник. В сущности, он появился не сейчас, а пару дней назад. Сам собой образовался. Один из полевых командиров, который не захотел сгинуть с остальными и подчинился. Хараев ему не верил, но среди имеющихся кандидатур этот на должность ближайшего соратника подходил больше всего. Еще пока не рассказав о своих планах никому, не доверился он и этому помощнику. Информация распространяется быстро. Глазом не успеешь моргнуть, как завалят. Хараев понимал, кого содержат в этой тюрьме.

— Все приходится делать самому, — с раздражением заметил он, поднимаясь из-за стола. — Дай мне пять верных бойцов. Еще пятерых я возьму из тех, кого давно знаю.

Около двух десятков боевиков встретил Хараев в «Мираже» после взятия тюрьмы под свой контроль. С кем-то он воевал против русских, о ком-то был наслышан и вот теперь встретился. Они и составили его окружение, с ними и собирался он покинуть эти мрачные стены.

Стрельба и раньше не утихала. Хараев не вмешивался в разборки. Он не собирался устраивать революцию в отдельно взятой тюрьме. Он хотел обрести свободу. И в свете этого желания он справедливо полагал, что чем меньше арестантов останется в живых, тем легче будет управлять оставшейся массой. Некоторые боевики содержались в камерах по три года. Психически сломленные и выжатые до предела, они превратились в массу, способную только уничтожать. Ничего не планируя, они наслаждались тем, что имели в данный момент. А в данный момент они имели оружие и свободу убивать.

Выстрелы раздавались по всей тюрьме. Эхо водило звуки, и казалось Хараеву, что находится он в тире, где одновременно ведет огонь, не прекращая стрелять, сотня человек.

Его внимание привлекла группа боевиков, отступающая с оружием в руках. Кто-то кричал: «Осторожно, Карим! У русского еще много патронов!»

— А ну-ка помогите им! — приказал Хараев своим людям, заинтересовавшись встречей.

От его группы отделился десяток бандитов, и они тут же заняли оборону у входа, который стал объектом интереса двух сторон. Сторона невидимая вела огонь редкими одиночными выстрелами, и тот, кто стрелял, находился в безопасности, видимо, так как очереди боевиков его не доставали.

Хараев сбежал по лестнице, спустился на первый этаж и поднялся на эстакаду, где шел бой, с другой стороны. Зайдя в тыл русскому, о котором кричал боевик, он разглядел высокого светловолосого мужчину лет сорока. Рядом с ним на полу сидела дочь Зубова. Хараев улыбнулся. Аллах справедлив. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

Стараясь не шуметь подошвами на стальных ступенях, он принялся спускаться. Он ступал и молил Аллаха только об одном — чтобы ни одна из ступеней не сыграла и не издала звук. Он знал, что произойдет в этом случае. Русский немедленно обернется и выстрелит. А в том, что он неплохой стрелок, Хараев уже имел возможность убедиться. На его глазах двое из пяти отступавших боевиков упали с пробитыми головами.

Когда расстояние между ними сократилось до двух шагов, полевой командир поднес ствол автомата к голове русского.

— Успокойся, кафир…

Стольников замер.

— Опусти автомат.

Саша опустил.

Онемев от ужаса, Ирина сидела и с пола наблюдала за происходящим.

— Разве я обижал тебя? — спросил ее Хараев. — Я защитил тебя. Просил только сидеть молча и ждать свободы. А ты что сделала? Ушла с этим покойником.

— Хараев, ты, что ли? — подал голос капитан.

— Развернись, — велел полевой командир.

Из коридора в дверь всыпалась, как горох в прореху, дюжина боевиков. Кто-то в гневе бросился к капитану, но Хараев остановил его резким окриком.

— Раньше надо было быть героем! — И по-русски Стольникову: — Автомат-то брось уже, что ли…

Саша разжал руку, и «калашников» гулко ударил по металлу пола.

— Пошли. — Грубо схватив его за плечо, он толкнул капитана в коридор перед собой и на ходу еще пару раз ударил в шею.

Кажется, время разговоров заканчивается, подумал Саша. Можно было пробовать бежать сейчас. Девушку не убьют, факт. Она для чего-то нужна Хараеву. Побег сорвался, и если Стольников сейчас вырвется из рук бандитов, он сможет номер повторить. Если останется, его прикончат. Он не сын генерала Зубова, с ним разговор будет короткий. «Непонятно, почему меня до сих пор еще не пристрелили», — думал он, шагая через трупы.

— Кто тебе помогал, русский? — вдруг спросил Хараев и схватил Стольникова за плечо.

— Если бы мне кто-то помогал, разве я застрял бы в этой западне?

— А один полковник, Ждан его фамилия, говорит, что вы — электромонтеры.

— И что еще говорит электромонтер Ждан?