Читаем Тоннель времени полностью

Торговаться было чем. Помимо тридцати человек охраны и конвоя и двадцати «вольных», нанятых на работы в качестве поваров и уборщиков, полевой командир захватил два десятка специалистов в области IT-технологий, экспертов и техников. Вскоре, как известно, к ним добавились пятеро членов общественной организации, проникших в тюрьму обманом. Среди последних и была Ирина Зубова. Все эти люди были разведены по камерам, причем Хараев постарался так, чтобы в каждой камере люди были вперемежку. Не единожды побывавший в следственных изоляторах, он не понаслышке знал о «волшебных» свойствах такого оперативного действия, как «рассадка». Когда ты оглушен, смят, тебе нужна поддержка и достоверная информация, ты вдруг оказываешься в одной камере с людьми, которые такой информацией не владеют, и твоя судьба заботит их мало, несмотря на то что все пленники Хараева были озадачены одной и той же проблемой — их пленили как заложников, охраннику фактически не о чем было поговорить с поваром, а Ирине — с уборщиком. И те сведения, которыми они обменивались, были скудны и противоречивы.

Рядом с камерами, все без исключения которые в «Мираже» были одиночными, Хараев выставил частокол охраны. Попыток совершить убийство пленников было предпринято уже множество, но охрана, помня приказ Хараева и зная о последствиях его невыполнения, стреляла без лишних разговоров. Труп отволакивали в морг, и один из уборщиков, которого выволакивали за шиворот из камеры, смывал кровь с металлического пола.

Помимо боевиков, чьи послужные списки были длиною в милю, в Западном крыле «Миража» содержались психопаты, маньяки и просто одичавшие за время боевых действий в Чечне бандиты. И без того не несущие на своем челе печати мудрости и человеколюбия, за годы войны они окончательно утратили рассудок и превратились в зверей, чьи интересы сводились к удовлетворению самых естественных потребностей — насыщения и сна. Любой из них, оказавшись на свободе, убил бы через минуту, не раздумывая, кто перед ним. Сейчас в «Мираже» от убийства их удерживал еще один условный рефлекс — страх и повиновение более сильному.

Вообще в тюрьме содержались пленники всех национальностей, но чеченцы быстро определились с приоритетами власти. В первые же часы мятежа Хараев, который и готовил этот мятеж, поставил дело таким образом, что все авторитетные дагестанцы, ингуши, русские и грузины были убиты. Он даже не заморачивался моральной стороной дела, создавая какие-то хитроумные ловушки или подстраивая несчастные случаи. Хотя сделать это было не так уж трудно. Просто авторитетный не чеченец выводился из толпы беснующихся, его ставили на колени и пускали пулю в затылок. Благо пуль здесь хватало с избытком. В руках бандитов оказались, после вскрытия всех помещений, две сотни автоматов, пятьдесят пистолетов и более пятидесяти тысяч патронов.

Зная о том, что происходит в Западном крыле, освобожденные арестанты Восточного крыла без особой нужды предпочитали в гости не ходить, тем более что дальних родственников хватало и у себя. Между тем разделение узников Восточного крыла и Западного было весьма условным, поскольку и те и другие были убийцами.

И потому, когда Жулин с Айдаровым и Ключниковым появились на первом этаже тюрьмы, их появление тут же вызвало интерес. Светловолос был один только Ключ, но пленников со славянской внешностью хватало и без него. Просто убийцы, как и зомби, своих мгновенно чувствуют. Соответственно, мгновенно реагируют и на появление «чужих».

С кривой усмешкой и мертвым взглядом к бойцам приблизился один из арестантов. Наклонив голову, как собака, он принялся их рассматривать.

— Зенки не сломай! — уже поняв, как нужно вести себя здесь, рявкнул Жулин.

Айдаров плюнул на пол, сунул руки в карманы, обошел кучку боевиков и подошел к кулеру. Набрав в стаканчик воды, выпил. Бандит продолжал стоять и смотреть на Жулина. Со шрамом через все лицо и рассеченной губой, он выглядел неприятно. Обнаженный по пояс, он чесал впалый живот рядом с рукояткой пистолета, вставленного за пояс.

Несколько человек наблюдали, чем закончится эта игра в «гляделки». Почти трое суток прошло с момента освобождения из камер, арестанты успели перезнакомиться, встретиться с давними знакомыми, и каждое новое лицо воспринималось ими по законам собачьей стаи как угроза единству родовой общины. Хараев в первые же сутки запретил убийства из соображений межнациональной вражды, но убийства все-таки случались. Кроме того, убить могли просто так. За кусок в столовой. Тех, кто сохранил интеллект, среди бандитов оставалось мало. Но их хватало, чтобы, встав под начало Хараева, удерживать дисциплину.