Читаем Томирис полностью

Благодарный Беварасп преподнес Томирис поистине царский — дар — великолепного жеребца молочной белизны. Этим кощунственным нарушением завета Котэна гузы признали отныне своей повелительницей царицу Томирис.

Результат путешествия царицы по своим владениям превзошел все ожидания. Красота, ум и обаяние Томирис принесли свои плоды. Признательный Беварасп совместно со Скилуром и Михрабом обязался поставить под бунчуки царицы по тысяче всадников. По пять сотен согласились прислать в стан Томирис и вожди сакараваков, комаров, ятиев.

Томирис известила о созыве Великого Совета вождей и старейшин.

* * *

Увидев тысячные стада на своей исконной земле, Шапур впал в ярость. Тохары спешно садились на коней, чтобы выполнить приказ вождя: "Растоптать и сбросить в Оке зарвавшихся гузов!" Запыхавшиеся Хуорау и Кабус подоспели вовремя. Много лишних седин прибавилось у них, пока они уговаривали остервеневшего от злобы Шапура воздержаться от немедленной междоусобицы.

— Вам хорошо рассуждать, не на вашей земле пасется скот этой скотины — Бевараспа! Жалкая и ничтожная птаха защищает свое гнездо от врага, а вы хотите, чтобы я, вождь могущественных тохаров, молча проглотил неслыханное оскорбление и, поджав трусливо хвост, лизал зад этой суке Томирис? — и, сам свирепея от собственных слов, завизжал:— Довольно я слушал вас! Не уговаривайте меня! Тохары на конях, и я кровью омою гузов!

— Вольному воля, Шзпур. Мне надоело тебя упрашивать образумиться. Если боги карают человека, они отнимают у него разум. Что ж, иди на гузов! Царица ждет не дождется этого, чтобы покончить с тобой!

— Кабус прав, Шапур! Ты сам очертя голову стремишься угодить в капкан, заготовленный для тебя дочерью коварного Спаргаписа. Сейчас за ее спиной шесть племен, ее дружина насчитывает четырнадцать тысяч воинов, и каких воинов! И не надутый спесью Беварасп противостоит тебе, а "железнотелый" и "непобедимый" Рустам! Он разотрет тебя пальцами, как мошку, и не заметит этого. Если же тебе так не терпится встретиться с покойным Спаргаписом, дело твое, но мы тебе в этом не помощники. Запомни — воевать будешь в одиночку. Ни я, ни Кабус сейчас против царицы не пойдем.

— Не пойду! — мотнул головой Кабус.

— Спасибо, друзья! — с горечью сказал Шанур.

— Спешить — только людей смешить... Наше время придет, Шапур.

— Ха-ха-ха! —=? истерично захохотал Шапур. —Пока храбрейший Шапур, богатейший Кабус и хитроумный Хусрау взахлеб выхвалялись друг перед другом, как они укоротили хвост дикой пантере на троне, эта баба показала себя во всем блеске! Отказал Совет вождей в семи тысячах — ой, как ей страшно стало! Плевала она на Совет — дважды по семь тысяч собрала у себя под юбкой!

— Да-а, дочка-то еще почище отца будет… Обошла нас, как сопливых сосунков. И не придерешься! Разве можно запретить козлобородому Скилуру, влюбленному ослу Михрабу?1 надменному, как верблюд, Бевараспу выделить добровольно по тысяче воинов из собственных дружин? Или вождям сакараваков, ятиев и комаров, обожравшимся у Бевараспа дармовым мясом, оплатить угощение пятнадцатью сотнями всадников в пользу хитрой Томирис? И не ведают глупцы, что вкладывают в руки царицы отточенный акинак, который она обратит против них же!

— Ты забыл упомянуть о тех тысячах звероподобных тиграхаудов, присланных Кавадом Рустаму. И где это только отыскал царь эдаких страховидных уродов для своего сыночка?

— Нет, мои друзья, о Рустаме я не забываю ни днем, ни ночью. Стоит он, проклятый, на нашем пути гранитной стеной, не обойти, не перелезть. Вот если бы Томирис лишилась этой опоры...

— Убить его...— свистяще прошипел Шапур.

— Нет, Шапур. Убить его не просто, да и что это даст? За кровь Рустама безутешный Кавад поможет Томирис стереть нас с лица земли, не оставив и горсточки пепла. А массагеты, в том числе и мои аланы, и его караты, и твои тохары, Шапур, проклянут нас до седьмого колена, как подлых убийц величайшего воина сакской земли. Нет, я думал о другом. Надо вырвать когти и зубы у пантеры — поссорить Рустама с Томирис! Беззубая хищница жалка и неопасна.

Кабус и Шапур в величайшем изумлении уставились на непривычно возбужденного Хусрау. Великий хитрец всегда отличался поразительной выдержкой и хладнокровием. Друзья переглянулись. У обоих одновременно мелькнула мысль, что знаменитое хитроумие Хусрау завело его слишком далеко, помутив его разум. Да кто в степи не знал, что "же-лезнотелый" и "непобедимый" Рустам — войлочная подстилка для ножек Томирис, и когда царственная жена кричит на неустрашимого воина, тот лишь смотрит на нее собачьими глазами, не смея и слова сказать в свое оправдание. Нет, вероятно, Хусрау выпил слишком много кумыса или просяной бузы... А может, ему сильно нагрело голову — ведь сейчас лето...Или он накурился конопляного семени и бредит...

Хусрау и бровью не повел, слушая запальчивые выкрики Шапура и ядовитые реплики Кабуса. А когда те выговорились, он с удовольствием помучил их своим многозначительным видом и долгим молчанием. И лишь сполна насладившись их нетерпением,раскрыл перед изумленными вождями свой коварный план.