Читаем Томирис полностью

Уже весь дастархан был заставлен, а ловкие, стройные юноши— служители вносили все новые и новые блюда. Преобладали мясные: сайгачина, зайчатина, баранина, говядина, конина, козлятина, оленина. Из птицы — фазаны, улары, куропатки, дрофы, голуби, гуси. И все это было зажарено целиком на вертеле, огромными кусками запечено в углях, сварено в бронзовых котлах. Разнообразно были представлены и рыбные блюда: осетры, сомы, белуга, карпы, лещи, налимы, форель — копченые, вяленые, жареные и отварные. В глубоких и объемистых чашах высились горки разваренного зерна: пшеницы, ячменя, проса, гороха, риса. Ко всем блюдам полагались пучки дикого чеснока, лука, кислицы.

В турсуках шипел и. пенился взбиваемый кумыс, в огромных бурдюках переливалось охлажденное кислое молоко, в кувшинах благоухало ароматное вино, наплывал резкий запах просяной бузы.

По особой торжественности Мард понял, что преподнесенный ему на золотом подносе коровий желудок, нафаршированный отборными кусками мяса, дичи и рыбы, является лучшим лакомством, а странной формы золотая чаша с пенистым кумысом — особым знаком почета и милости.

С усилием скрыл изумление посол, когда перед ним поставили две греческие черно-лаковые с золотистой росписью амфоры с вином. На амфорах были изображеньркенщины-вои-•тельницы. "Опять намек!".— подумал МардГОн не знал, что это трофеи, взятые у савроматов. "Скот и зерно массагетов способны прокормить всю, прожорливую Азию",— размышлял Мард.

Его размышления прервал хозяин застолья — седоволосый и седоусый Скилур. Он поднял руку, призывая к вниманию. Застолье затихло. Скилур, собрав из разных блюд куски мяса, жира, дичи, рыбьь зерно, все это полил молоком и, прошептав заклинание, бросил в огонь горевшего рядом костра. С шипеньем взвилось пламя. Кругом все одобрительно зашумели. Жертва была принесена и принята. Взоры присутствующих обратились к послу, предоставляя ему почетное право первым вкусить пищу.

Мард важно придвинул к себе блюдо с разварным зерном, взял одно зернышко ячменя и, вынув из ножен кинжал с рукояткой из слоновой кости, разрезал его пополам. Одну половину он положил в рот, а другую кинул обратно в блюдо.

Оскорбленные массагеты прямо вонзились взглядами в царицу, но у Томирис это чванство вызвало лишь усмешку. Взяв с блюда телячий язык, она тонко напластала его ножом и, положив ломтик в рот, стала запивать маленькими глотками кумыса из чаши, подобной той, что стояла перед Мардом. Саки, видя, что царица не придала значения выходке перса и спокойно уплетает еду, жадно набросились на угощение.

Суровый, полный лишений и тягот, борьбы и труда кочевой образ жизни массагетов приучил их знать цену каждому куску пищи. Кочевник умел в течение долгого времени терпеливо переносить голод, но если ему выпадала возможность насытиться, он мог поглотить невероятное количество еды, как бы запасаясь впрок, подобно верблюду.

Угощение было сильным оружием степи. Отважных и смелых массагетов, презирающих трусость сильнее всего, почти ^_ невозможно было удивить даже самой отчаянной храбростью, разве только Рустаму это удалось. Да и подкупить драгоценностями было трудно, особым корыстолюбием кочевники не отличались, а так как каждый из них был воином, то при всем своем пристрастии к украшениям, ярким безделушкам они железо ценили выше золота, а скот — больше драгоценных камней. Только конь мог заставить дрогнуть сердце наездника. Да еще и угощение.

Дармовое угощение привлекало наивных, как дети, степняков. Этим умело пользовались вожди и старейшины, богатые скотоводы во время выборов или междоусобиц. И чем щедрее было угощение, чем обильнее, тем больше было сторонников у хлебосольного хозяина. Особенно грандиозные пиршества-празднества оставались в памяти народа и даже увековечивались в степных сказаниях наряду со знаменитыми скачками, свадьбами, поединками, битвами и другими знаменательными событиями. Имя щедрого хлебосола произносилось рядом с именами признанных красавиц, героев, царей, богатырей и прославленных скакунов,

И сейчас саки хватали огромные куски мяса, ловко отрезая ножом у самых губ, чавкали, жевали, с хрустом сокрушая хрящи и сухожилия. Залпом опорожняли объемистые чаши с кислым молоком, кумысом, бузой, вином — по вкусу. Вытирали сальные пальцы о кожаные штаны и вновь продолжали есть.

Мард, испытывая отвращение к жадности, с которой поглощали пищу эти скоты, старался отвлечься, разглядывая присутствующих. .

Мард отметил отсутствие Рустама. "Царица предусмотрительна,— с иронией подумал он.— Если у кочевников обыкновенные люди поглощают столько еды, то этот гигант сожрал бы весь дастархан с послом в придачу, и пришлось бы царице послать к Киру своего тупоголового гонца".