Читаем Томирис полностью

Занозой сидела тревога в сердце Кира, и причиной ее был отряд Рустама, который сражался в составе десяти тысяч "бессмертных". Кир видел его в сраженьях. В том, что Рустаму как воину не было равных, Кир не сомневался. Этот богатырь, словно сын бога войны, был рожден для битв. Но один, даже такой, как Рустам, войну с победоносной, закаленной и спаянной железной дисциплиной персидской армией не выиграет. Но если саки подобны тем, которых он видел в бою, и под стать своему вождю, то тут задумаешься. Кир саков Рустама ставил выше других воинов, а другими-то были "бессмертные", составлявшие гвардию, цвет его воинства, лучшие из лучших! Предчувствуя неизбежность столкновения с кочевниками, Кир полководец и воин, внимательно следил за саками, служившими в его войсках. Его опытный взгляд отметил -ряд особенностей воинов-кочевников. Поражала их неприхотливость — они могли находиться без воды и пищи столько времени, сколько не выдержал бы ни один другой воин. Терпеливые, суровые, отважные, сильные, ловкие — они были идеалом воина в глазах Кира. Куда бы их не посылали, они шли без ропота и трепета. А ведь, как заметил Кир, Угбару, под командованием которого они находились, посылал саков в самые опасные и жаркие места сражений, против во много раз превосходящих сил врага, заметил — и молчал. Мало того, сам послал две тысячи саков против стотысячного гарнизона Вавилона.

Да, Кир молчал, но не забыл. И теперь он колебался. Начать войну с Египтом, последним могучим государством, сохранившим независимость от Персии, имея за спиной беспокойных саков, неразумно, идти на воинственных массагетов, ничего о них не зная, опасно.

О массагетах говорили много, но знали мало. Сведения носили самый разноречивый характер. Были сплетались с небылицами, правда с ложью. А чтобы победить врага, надо знать его.

И самоуверенный Кир вместо излюбленного лобового удара предпочел обходной маневр. Вместо объявления войны заслал сватов.

Во время долгого путешествия к логову царицы кочевников Мард постоянно менял маршрут, двигаясь то зигзагообразно, то петляя, то поворачивая вспять, стремясь узнать как можно больше о загадочных массагетах. К его несказанному удивлению, воины почетного сопровождения послушно следовали за посольством, и лишь однажды остановились, как вкопанные, когда Мард со своей свитой пересек границу и углубился на территорию Хорезма. Но снова, как ни в чем не бывало, последовали за послом, когда он повернул в земли массагетов. И Мард понял, что это не конвой, а действительно почетная охрана, которой надлежало обеспечивать безопасность посольства, кров и питание, хотя это было и излишне в степи, где жители отличались радушием и широким гостеприимством. А в остальном персам была предоставлена полная свобода. Мард мог идти куда угодно и когда угодно, говорить с любым человеком и на любую тему.

Мард впервые встретился с подобным отношением к посольству. В тех странах, где Мард бывал, посол становился, по существу, почетным узником, и за ним1 устанавливался и гласный, и негласный надзор, докучливой опекой сопровождался каждый шаг, и везде ему старались пустить пыль в глаза и засорить уши ложью. Здесь же простодушные саки, чуждые лицемерия, охотно и откровенно отвечали на самые каверзные вопросы персидского посла.

Перед Мардом начала вырисовываться довольно ясная картина о жизни и быте кочевников. Ничего загадочного в массагетах не было.

Племенной союз маееагетов составляли двенадцать племен: апасиаки, тохары, аени, ятии, сякараваки, гузы, даи-да-хи, абии, комары, караты, аскатаги и аланы. Но последнее племя было ослаблено уходом большей части своих сородичей к савроматам. Это произошло еще при жизни отца нынешней царицы, а при Томирис ушли к тиграхаудам несколько родов племени асиев, но зато в союз вошло несколько родов многоценных и храбрых канпоев.