Читаем Томирис полностью

Сказы о сакском богатыре произвели глубокое впечатление на всех присутствующих. С уважением смотрели персы на Рустама, чьи деяния походили на сказку, но они уже знали, на что способен этот внешне невозмутимый человек.

Кир повелел придворным ашугам записать степные сказания о славном царе саков.

И вдруг Шйбака начал новую песнь. Почти с первых же слов этой песни восторг охватил всех, потому что она была о битве с Набонидом, которую успел сложить сак. По мере ее исполнения страсти накалялись, персы истошно выкрикивали, поощряя певца. Предусмотрительный тиграхауд не пожалел метафор, описывая отвагу "любимцев победы" персов, посвятив особенно вдохновенные строки подвигам великого Кира и мужеству Бардии, впервые назвав его Таниоксарком — "мощнотелым", впоследствии это имя стало нарицательным для младшего сына персидского царя.

Долго не смолкали возгласы одобрения. Певец был щедро вознагражден. Пример подал сам Кир, наполнив остроконечный войлочный колпак Шибаки золотом. После этого и присутствующие, конечно, не пожелали ударить в грязь лицом. Последним подозвал к себе певца старший сын Кира.

— Ах, певец!—сказал, бросая увесистый слиток серебра и кривя тонкие губы, Камбиз.— Ты достоин награды, но и высечь тебя следовало бы, до тоготы раздразнил мое любопытство! Описывая моего брата и уважаемого царя саков, ты ни разу не повторился, и мне неясно, кто из них сильней: персидский пехлеван "мошнотелый" Б'ардия или сакский богатырь "железнотелый" Рустам, и теперь только поединок между ними может ответить «а этот вопрос.

Это был вызов. Все замерли. Наступила тишина. Спокойны были лишь Рустам и Бардия. Сын Кира неспешно допил фиалу с вином, поставил ее на скатерть и добродушно сказал:

— Мой старший брат, я удовлетворю твое любопытство. Я еще слишком молод и очень люблю свою жизнь, чтобы решиться на такое. Среди смертных нет равного Рустаму! Разве что со львом попробовать свою силу, да и то, чтобы уравнять шансы, царю саков пришлось бы выйти сражаться голыми руками.

Рустам перехватил быстрый взгляд, который бросил на Бардгао Кир. Это был далеко не отцовский, ласковый взгляд. Да, персам усиленно вбивали в голову, что они арийцы, лучшие из лучших, народ-господин, а тут сын царя этого народа, признанный персидский богатырь, не считает нужным хотя бы замаскировать свой отказ от поединка с диким саком.

В последующие дни Кир был очень внимателен к Камбизу.

* * *

Фарнак выходил из себя. В то время, когда все живое в Вавилоне, отыскав клочок тени, прячется от невыносимого зноя, Рустам стоит, как прибитый, на балконе и уже дымится от солнечных лучей, а эти красавицы резвятся и визжат, как ко-былицы.наслаждаясь благостной прохладой "висячих садов" Кому все-таки принадлежит этот дворец? Кому его подарил Кир?

Но несмотря на все свое негодование, Фарнак знал, что отказать Атоссе <Атосса – дочь Кира> в ее просьбе погулять по чудесному саду Рустам не мог, да и не хотел. Атоссу сопровождала пышная свита из знатных персиянок, мидянок, лидянок и вавилонянок.Дочь Кира с удовольствием беседовала с учтивым: и остроумным' Крезом.

Фарнак сплюнул в сердцах и приказал уже в третий раз подогреваемую пищу выбросить собакам, но потревожить погруженного в раздумье Рустама нет решился.

Первая жена Навухонодосора— мидянка Амиитис, дотъ' Киаксара; и сестра Астиага — деда Кира, будучи северянкой; с трудом переносила сухой и жаркий климат Вавилона, И Наг вуходоносор, построил ей этот дворец. Тысячи рабов и днем, и ночью при свете смоляных факелов возводили этот щедевр зодчества. Но даже не дворец — совершенное творение человеческих рук^ а "висячие сады" заставили ахнуть весь подлунный мир. Кусок рая возник среди знойного ада.

Семь поднятых на высоту и расположенных ступенью обширных террас из каменных блоков, скрепленных асфальтом, поверх которых накладывался двойной ряд глиняных кирпичей на гипсовом растворе, и придааленныж сверху тяжелыми свинцовыми плитами, служили основанием для мощных пластов земли, на которой росли могучие деревья, экзотические растения и благоухающие цветы.

Эти террасы поддерживали массивные столбы-калониьц полыевнутри, длятого чтобы при помощи хитроумных: гидру-сооружешш, приводимых а движение рабами, нагнетать по ни»« веду, достаточную и для полива, и для ручьев с водопадами, заводям» в легкими изящными беседками по берегам. В самый жаркий день здесь царила благотворная прохлада. В знойном мареве Месопотамии этот зеленый остров казался пповисшим в воздухе — откуда и название "висячие сады".

Но Рустама интересовали не красоты дворца, а его укрепленность, и он первым делом тщательно осмотрел все сооружения, заглядывая во все закоулки, и убедился, что Навуходоносор, царь-воин, строить умел.

Перейти на страницу:

Все книги серии Саки

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза