Читаем Том VIII полностью

Старец Ваш в последние дни жизни своей (днями я называю и годы) посвятил себя Богу, успел более приготовить себя к вечности, нежели как то бывает ныне обыкновенно в свете. К этому вела его невидимая рука Божия, в этом видна особенная к нему милость Божия. Отторгнем от земли мысль нашу, прилепившуюся к земле, подумаем, поверим, что есть вечность, перед которой наше земное странствование кратче, нежели минута, сравненная с столетием! Рассудим, что здешняя жизнь нам дана единственно, как приготовление к вечности! Познаем, что род человеческий находится в состоянии падения из того самого, что мы не хотим и думать о вечности. Живем на земле, как бы вечные на ней. Обратим взоры ко Христу, Спасителю нашему! Что представится тогда нашим мысленным взорам? Необыкновенная благость Божия к Вашему дому, который приведен странными путями Промысла к Богопознанию и Богопочитанию, мало известным нам в мире.

С каким кротким смирением последовал Старец Ваш общему стремлению семейства. Тем удивительнее его смирение, что он в этом стремлении не был первым, а только последователем, что для старцев особенно трудно. При отшествии его в будущность {стр. 106} должно более радоваться, нежели предаваться скорби: ибо очевидно, что Бог его избрал и теперь приемлет в вечное блаженство.

Это написал я в утешение Ваше; благодать Божия да произнесет в сердцах Ваших слово утешения, коими взаимно утешайте друг друга, взирая на тот путь, который всем нам предлежит, и плотские слезы обращайте на духовные, в которых вместе печаль и радость.

Ваш преданнейший

Архимандрит Игнатий.

№ 2

Дражайший Александр Александрович!

Услышав о случающихся с Вами припадках, я этим очень потревожился. Прошу Вас по дружбе Вашей ко мне пожаловать в монастырь часам к 9-ти. Вытребуем нашего доктора, и если Вам нужно пустить кровь, то он пустит Вам. Я не встречал ни доктора, ни фельдшера, который бы пускал кровь с такою отчетливостию, как Б. Послушайтесь меня грешного; уповаю, что Вы не будете раскаиваться в послушании Вашем.

26 ноября 1844 года

№ 3

М<илостивейший> Г<осуда>рь, Александр Александрович с супругою и со всем Богоспасаемым семейством Вашим! Здравствуйте! Благословение Божие да почиет над Вами. Очень часто вспоминаю о Вас с любовию сердечною о Господе. Особенного больше мне сказать Вам нечего: по милости Божией путь спасения Вам известен с довольною подробностию. А еще поживете в заповедях Господних, еще более узнаете.

Проехал я довольно пространства, видел людей набожных посреди мира и в монастырях. Эти люди ныне крайне редки и то с весьма малым знанием, а иные со смешанными понятиями, а оттого, что в мед подливают деготь, т. е. читают Святых Отцов Православной Церкви, да не оставляют и поддельных святых темного Запада. И сбывается русская пословица: бочка меду, да ложка дегтю. Все и выкидывай вон! Оскудело истинное духовное знание и духовные наставники. Нечто иные повирают не хуже нашего брата, — да учение какое-то непросветительное, все кругом ходят, а в двери не попадают — словно в жмурки играют.

{стр. 107}

Местечко, в котором живу, хорошенькое: нашему обществу жить бы в таком местечке. Гостиница двухэтажная, каменная. Здесь можно соединить удобства общежития с удобствами уединения. Я лечусь и потому не выхожу из комнаты и к себе почти никого не принимаю. Извините, что мало и дурно написал. Писать нечего, а написал только для того, чтоб Вы на меня не скорбели.

Просящий Ваших молитв

нед<остойный> А<рхимандрит> И<гнатий>.

24 сентября 1847 г.

Ник<оло->Ба6<аевский> монастырь

№ 4

Возлюбленнейший о Господе Александр Александрович!