Читаем Том V полностью

Государь мой, Тимофей Васильевич!

Слышал я, что ты качели в Воронеж, которые были уничтожены, опять возобновил. Разве ты не примечаешь, сколько при тех качелях соблазнов и бесчиния делается от безумных и бесстрашных людей? Берегись, чтобы тебе, как подателю причин к тем бесчинствам, все те соблазны и беззакония, которые при тех качелях делаются, судом Божиим не причислились.

Печешься, может быть, ради своего прибытка, услужить прихотям человеческим, которые слово Божие велит искоренять? Беззаконное дело — прибытка своего искать в том, что бывает причиной преступления закона Божия, и бесчестия Законодателя, и погибели человеческой.

Нынешнее особенно время не увеселения требует, но покаяния, слез и плача. Крайне бесчувственен и не только спит, но и умер душой тот, кто не чувствует на Отечестве нашем руки Божией за грехи наши. Прусская война сколько тысяч братьев наших поглотила! Сколько вдов и сирот плачущих оставила, общую казну истощила! Везде умножаются пожары, хлеба недороды и прочее. Не успели того оплакать зла, вот другое лютейшее зло! Вот опять от иноплеменнического оружия воздыхает и стонет Отечество наше: снова все в смущении и страхе, снова братья наши раны приемлют, снова льется кровь христианская, снова тысячи людей падают бездыханными, снова отцов, матерей, жен и детей плачь неутешный начался.

Но какой будет конец этого общественного зла, неизвестно; знаю, что без помощи Божией не от чего добра ожидать. Ибо не оружие спасет нас, но Божия всемогущая помощь. Но Бог милует и спасает тех, которые каются, и защищает тех, которые на Него, а не на серебро и иную вещь уповают, и с истинным усердием призывают Его. Как же и где покаянию быть там, где не убавляются, но умножаются бесчиния и беззакония?

Да хорошо ли нам в Отечестве веселиться и прихоти исполнять, когда братия наша за границами всегда во всяком страхе и печали пребывает? Нам ли смеяться и бесчинствовать, когда они свои головы под меч, пули и прочее вражие оружие за нас отдают, иные раны приемлют, иные кровь свою проливают, иные в жертву смерти предаются? Весьма не хорошо и бесстыдно!

Знай, друг, что когда они падают и умаляются, то и до нас дело доходит. Итак, общей беде всем сообща должно помогать, а помогать будем, когда братья наши нас оружием защищают, а мы покаянием и усердными слезами и молитвою будем вспомоществовать оружию их. Ибо так умилосердившийся Господь наш отвратит праведный гнев Свой и защитит нас, научит руки братии нашей ополчению, персты их брани (Пс 143:1) и осенит головы их в день брани (Пс 139:8).

Да разве тебе нечем кормиться, кроме качелей? Думаю, что и, кроме них, доход имеешь. Если же более и более хочешь собрать, то берегись, чтобы то страшное Божие слово и тебя не коснулось, которое сказано некоему богачу (у святого евангелиста Луки в главе 12-й ст. 20-м написано [24]). Прочитай ту притчу и рассуждай.

Если послушаешь и уничтожишь качели, лучше и своей душе, и другим сделаешь, а если не послушаешь, делай как хочешь. Вера наша научает нас, что Суд Христов будет, на который все соберемся, и апостол Павел Духом Божиим написал, что мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу (1 Тим 6:7–9).

Спасайся во Христе, брат и друг.

Ваш доброжелатель искренний, недостойный епископ бывший Воронежский, Тихон.

Июня 20 дня 1769 г. Задонский монастырь.

Я написал это, желая и тебе, и обществу пользы. Если я ложно слышал, что ты качели сделал, то тебя сие не касается, а меня прости, может, и ложный слух принимаем; если же правда, то рассуждай о писанном.

Письмо тридцать восьмое

Братия и сестры во Христе!

Ныне время терпения. Итак, потерпим ныне. Будет время утешения, и тогда изобильно утешимся. Утешит нас Господь, как мать утешает своих чад (см. Ис 66:13). Тогда заградятся уста хульные и покроет их срам. Господь да обратит их и да сотворит нашими друзьями.

Ваш брат во Христе и общник в печали, Тихон [25].

Письмо тридцать девятое