Читаем Том V полностью

На это. По моему мнению, нет тебе лучшего места, как Липовка. Там и особливая келья для тебя готова, и уединенное место, пригодное для чтения, размышления, молитвы и сочинения умного всякого дела, словом, по науке нашей, место весьма выгодное. Там и мой племянник живет, можешь с ним временами тоску разгонять, и разговором с ним и себе доставлять пользу [20]. Quia qui docet, bis docetur [21]. А когда захочешь проехаться, то и в Ксизово можешь с детьми на сутки проехаться. Я бы, ей, там безвыходно жил: так мне место то нравится. Но люди, Potissimum inimici mei arripiunt causam calumnandi ibi viveyntem [22], потому в монастыре себя заключил, и чуть ли никуда без крайней нужды не выйду. А если по причинам, известным тебе, там жить не нравится, то Никандру Алексеичу [23] говорил я, и он тебе хотел в саду хижину сделать, ради покоя, в Ксизове. Впрочем, я даю совет, а ты поступай предусмотрительно.

На первое письмо ответ.

1) Познание себя и своего сердца бывает от Писания Святого и прочих христианских книг. Но более всего и действеннее приводит нас в познание себя самих искушение, которое, как извне, через дьявола и злых людей, так и изнутри, через злые помыслы бывает. Искушение подобно лекарству, называемому рвотное, которое, принятое внутрь, извергает из желудка соки и пищу: так искушение показывает, что внутри сердца нашего кроется. И это среди прочих причина того, ради чего попускает на нас Бог искушение: дабы мы познали, что в сердце нашем кроется. Часто мним о себе нечто, но искушение нашедшее показывает, что мы ничто.

2) Отсюда видим, что и истинного покоя нет в мире сем. В городе и среди людей живем — соблазны и злые люди нас беспокоят; в пустыню и уединение вдаемся — тут большие и многочисленнейшие от сатаны и от помыслов беспокойства. Испытанному верь. И так мир сей, как море, всегда колеблет нас и везде беспокоит.

3) Если какой в мире сем покой есть, то он заключается только в чистой совести и терпении. Это есть гавань нам, в море мира сего плавающим. Совесть чистая не боится, потому и человек покоен. Терпение движущееся и волнующееся сердце укрощает и усмиряет, и так человека поставляет в тишину.

4) Терпению без бед и искушений научиться невозможно, ибо терпение — это зла и бед терпение, а не добра и благополучия. Также и совести доброй иметь невозможно, пока человек истинно не покается, и не будет по правилу слова Божиего житие свое исправлять.

5) Совесть чистая и терпение истинное неразлучны. Совесть чистая хранит слово Божие, а терпение стоит против всего того, что противится Божиему слову, и хранит совесть, чтобы преступлением не замаралась, и так бы оно ее не беспокоило.

6) Истинный, всегдашний и безмятежный покой хранится для нас в вечной жизни, почему и называется в Писании покоем (Евр 4:11). Чего и себе и тебе желаю.

Тихон беспокойный.

Письмо тридцать шестое

Получил я от тебя письмо, из коего познал печаль и горесть души твоей. Что делать? Жизнь в мире сем без этого не бывает. На воздухе то мрачно, то ясно, то бурно, то тихо; также и на море: то тишина, то волны; так и в нас без перемены не бывает: то радуемся, то печалимся, то боимся, то уповаем; такова жизнь мира сего. Эта всегдашняя перемена научает нас, как нам в счастье и несчастье, радости и печали держать себя должно. Пришла радость — следует ожидать и печали, попадаемся в печаль — потом ожидать и веселья.

Но блажен, кто кораблем души своей во время бури и непогоды управлять может. Об этом должно там заботиться, но старание без вышней помощи не сильно, потому надобно этого просить у Управителя всех Бога. Бог нам прибежище и сила, Помощник в тяжких скорбях, постигших нас (Пс 45:2). Так вера ободряет себя во время скорбных случаев и защищает себя, как щитом от огненных стрел вражьих, упованием на Вышнего.

Он есть упование всех концов земли, и находящихся далеко в море (Пс 64:6). Он — Тот же и для меня, бедного, и для тебя: очи всех на Него уповают (Пс 144:15), и я в скорбях своих плачевные свои к Нему возвожу очи. Всем Он Помощник и Защитник — также и мне, и тебе. Он не смотрит на лица, но на сердце и веру нашу (см. Втор 10:17; 1 Цар 16:7). Как солнце всех взирающих на него просвещает и утешает светлейшим своим видом, так Солнце вечное и незаходимое всем на Него верою взирающим есть просвещение и утешение. Об этом пророк говорит: К Тебе я возвел очи мои, живущему на небе. Вот, как очи рабов обращены на руки господ их, как очи рабыни — на руки госпожи ее, так очи наши — ко Господу Богу нашему, доколе Он помилует нас (Пс 122:1–2).

Поручая себя и вас Божией милости, остаюсь

Ваш доброжелатель, Тихон Задонский.

Письмо тридцать седьмое