У всякого одеяния должно быть одно назначение, то есть прикрытие наготы и защита немощного тела от стужи и непогоды, на что оно и дано нам Создателем нашим, как выше сказано. Однако всякий христианин должен помнить и внимать, что всякое излишество, как в пище, в строении и прочем, к этой жизни надлежащем, так и в одеянии, без греха не бывает. Дается Богом нам имение и богатство не только ради нас самих, но и ради нищих, дабы им и сами умеренно довольствовались, и неимущих снабжали. А если человек того не делает, а на излишество и роскошь богатство расточает – поступает против воли Божией и потому грешит, ибо все то грех, что против воли Божией делается: за что и наказан будет, как неправедный распорядитель и расточитель Божиего добра.

Что же касается личного женского украшения, оно никакого извинения не может иметь, а есть одна только прелесть, кознь, хитрость и вымысел злого духа, на прельщение и развращение целомудрия учиненный. И хотя многие из жен не ради худой цели, а следуя косному обычаю, украшают лица свои, однако не бывает это украшение без соблазна юным и им самим без греха.

Статья 4.

О некоторых грехах особенно

Предисловие

В начале этой статьи мне нужно нечто объявить читателю.

1) Здесь я не положил рассуждения своего о грехах всем известных, которыми все, и самые грубые люди и народы, гнушаются, как-то: разбой, явное насилие и ограбление, убийство, блуд, прелюбодеяние и прочее. Ибо всякий естественным законом и совестью убеждается от таких грехов беречься, и по совершении какого-нибудь из таких грехов согрешившего не перестает мучить совесть, хотя и всяким грехом она уязвляется, особенно, когда человек старается хранить ее неповрежденной. Совесть и естественный закон согласны Божиему писанному закону, и потому, как этот законопреступника обличает, так и тот согрешившего не оставляет в покое, а непрестанно мучит его. Это же разумеется о тех особенно, которые по правилу ее и закону Божию стараются жизнь свою проводить. Ибо в совести, грехами замаранной, и великие грехи едва усматриваются, так, как в закопченном зеркале и лица, и телесных пороков своих не видит смотрящий в него.

2) Здесь полагается рассуждение наиболее о таких пороках, которые и других пороков причиной бывают и которые, тем не менее, нынешний век, как увидишь, и пороками не считает.

3) Еще объявляю читателю, что здесь я старался показать мерзость и тяжесть греховную в рассуждении о грехах для того, чтобы хранящие должность христианскую береглись от греха, а согрешающие отстали от него. И рассуждением моим не лица хулятся, но осуждаются и обличаются пороки, которые теми лицами обладают. Всякий грех – в человеке, поэтому надо упомянуть и о человеке, в котором он живет и которым обладает, хотя все слово ко греху, а не к человеку самому должно относиться. Как соль червей из вещества гонит или до гнилости не допускает, хотя сама и растворяется в веществе; или как лекарство принимается с намерением выгнать болезнь из человека, хотя и внутрь человека принимается, так и обличение, хотя на человека нападает и совесть его уязвляет, но намеревается отогнать грех, которым обладаем бывает человек, дабы, узнав грех и тяжесть его пагубную, постарался благодатью Божией от него освободиться.

Надо непременно познать грех и мерзость его тому, кто хочет истинно покаяться и так спастись. Без познания греха истинного покаяния не бывает, как без познания болезни не бывает исцеления. Как же может познаться грех, если мерзость и тяжесть его грешнику перед глазами не представится? Поэтому никто не должен гневаться на обличительное слово, тем более на такое, которое о всяком человеке обобщенно говорится, ибо оно грехи обличает, а не самого человека, как и лекарство против болезни, а не против человека. Без болезни не нужно и лекарство, и где греха нет, там не потребно и обличение. Оставь грех, тогда и обличение касаться тебя не будет, ибо не будет того, в чем оно обличает. Обличение подобно зеркалу, которое показывает пороки на лице; а если пороков на лице не будет, то и не покажет их. Не гневаешься на зеркало за показание пороков твоих – не гневайся же и на обличительное слово, которым пороки души твоей показываются. К тому же, когда гневаешься на обличение, вообще бываемое, то тем показываешь, что и совесть твоя тебя обличает в том, о чем слово.