Читаем Том 9 полностью

Таким образом, из всей суммы подлежащих конверсии облигаций Компании Южных морей обменена только одна восьмая часть, а из новых ценных бумаг, выпущенных г-ном Гладстоном на сумму в двадцать миллионов, размещена всего лишь одна двенадцатая часть. Г-н Гладстон будет поэтому вынужден заключить заем в такое время, когда процентная ставка повысилась и, вероятно, будет повышаться и дальше, причем сумма этого займа должна равняться не менее 8157811 фунтам стерлингов. Полный провал! От тех 100000 ф. ст., которые предполагалось сэкономить в результате конверсии и которые уже было записали в приходную часть бюджета, придется, следовательно, отказаться. В отношении основной массы государственного долга, то есть трехпроцентных бумаг на сумму в 500000000 ф. ст., г-н Гладстон достиг своим финансовым экспериментом только того, что к 10 октября 1853 г. истечет еще один год, на протяжении которого ему так и не удастся провести какую-либо конверсию. Но хуже всего то, что в ближайшие дни придется уплатить 3116000 ф. ст. наличными тем держателям векселей казначейства, которые отказываются обменять их на предложенных г-ном Гладстоном условиях. Таковы финансовые успехи правительства «всех талантов».

Во время прений по поводу церковных доходов Ирландии (палата общин, 31 мая) сэр Джон Рассел заявил:

«За последние годы стало очевидным, что католическое духовенство, — судя по его поведению в Англии, судя по действиям католической церкви, направляемым его главой, который сам является иностранным государем, — проявляет стремление к политической власти (возгласы: «Правильно, правильно!»), и это мне представляется несовместимым с действительной преданностью английской короне (возгласы: «Правильно, правильно!»), с действительной преданностью общему делу свободы, с действительной преданностью тем обязанностям, которые лежат на каждом подданном государства. Так как я желаю говорить с такой же откровенностью, с какой говорил достопочтенный джентльмен, выступавший до меня, то я не хотел бы быть неправильно понятым палатой. Я далек от того, чтобы отрицать, что в палате и вне ее, как в нашей стране, так и в Ирландии, имеется немало лиц католического вероисповедания, преданных престолу и свободам нашей страны; я утверждаю только, — и в этом я глубоко убежден, — что если права, предоставленные католическому духовенству, будут расширены, если католические священники приобретут большее политическое влияние и контроль, чем сейчас, то они используют эту власть не в соответствии с общей свободой, процветающей в нашей стране (громкие возгласы), и в вопросах политической власти, а также в других вопросах будут действовать не в пользу той общей свободы дискуссий, той активной и энергичной деятельности человеческого ума, которые составляют подлинный дух конституции нашей страны. (Гром аплодисментов.) Я не думаю, чтобы в этом отношении католиков можно было поставить рядом с шотландскими просвитерианами (звуки, напоминающие волынку), с английскими уэслиянами[116] и с англиканской церковью (восторженное одобрение всего зала)… Итак, я должен сделать вывод, — я делаю его крайне неохотно, но весьма решительно, — что поддержка католической религии в Ирландии, вместо поддержки со стороны государства протестантской церкви в этой стране, не может получить одобрения и санкции парламента нашей страны».

Через два дня после речи лорда Джона, в которой он в сотый раз постарался продемонстрировать свою любовь к «общей свободе» ревностным низкопоклонством в отношении отдельных ханжеских протестантских сект, гг. Садлер, Кьоу и Монселл вручили коалиционному министерству прошение об отставке в форме письма г-на Монселла на имя милорда Абердина. В своем ответе от 3 июня милорд Абердин заверил этих джентльменов в том, что:

«соображения лорда Джона Рассела и высказанные им чувства, вызвавшие ваше неудовольствие, не разделяются мной и многими из моих коллег… Лорд Джон Рассел просил меня передать вам, что он не имел в виду обвинить католиков в недостаточной лояльности».

После этого гг. Садлер, Кьоу и Монселл взяли обратно свое прошение об отставке, и вчера вечером «к величайшему удовлетворению лорда Джона Рассела» в парламенте были предприняты шаги к всеобщему примирению.