Читаем Том 9 полностью

Что же касается распространения на недвижимость налога на наследуемое имущество, то партия землевладельцев будет несомненно энергично этому противиться. Землевладельцы, разумеется, желают получать, как и раньше, свое наследство без уплаты налога. Однако уже г-н Дизраэли, когда он был канцлером казначейства, признал несправедливость этого исключения, и манчестерцы будут единодушно голосовать по этому вопросу вместе с правительством. Газета «Morning Advertiser» в своем вчерашнем номере предупредила партию землевладельцев, что если она окажется настолько неблагоразумной и будет отстаивать свою точку зрения по вопросу о налоге на наследуемое имущество, то ей придется оставить всякую надежду на поддержку со стороны либералов. Вряд ли существует какая-либо другая привилегия, по отношению к которой британская буржуазия была бы более враждебно настроена, и другой, более яркий пример олигархического законодательства. Питт внес в 1796 г. два билля, из которых один облагал движимость налогом на наследуемое имущество и пошлиной, взимаемой при утверждении завещания, а другой распространял те же налоги на недвижимость. Эти билли обсуждались раздельно, потому что Питт опасался успешного сопротивления членов обеих палат обложению их имений этими налогами. Первый билль почти не встретил оппозиции в парламенте. Голосование было проведено всего один раз, и только 16 членов голосовали против. Второй билль прошел все стадии, но во время третьего чтения не прошел, получив 30 голосов за и 30 против. Понимая, что у него нет никаких шансов провести билль через обе палаты, Питт вынужден был взять его обратно. Если бы, начиная с 1796 г., с недвижимости взимались налог на наследуемое имущество и пошлина при утверждении завещаний, подавляющая часть государственного долга могла бы быть погашена. Единственное веское возражение, которое могла бы теперь привести партия землевладельцев, — это то, что держатели ценных бумаг пользуются такой же льготой. Однако она, конечно, не захочет подкреплять свою позицию такими аргументами, которые восстановят против нее держателей ценных бумаг, обнаруживающих особенную склонность к фискальным привилегиям.

Таким образом, остается лишь один вероятный шанс успешной борьбы против бюджета коалиции, это — блок партии землевладельцев с ирландской бригадой. Правда, г-н Гладстон постарался склонить ирландцев к распространению подоходного налога на Ирландию, снизив им в виде подарка выплату четырех с половиной миллионов консолидированной ренты. Но, по утверждению ирландцев, три из этих четырех с половиной миллионов, получение которых связано с голодом 1846–1847 гг., никогда не рассматривались как государственный долг и никогда не признавались в качестве такового ирландским народом.

Само министерство, по-видимому, не вполне уверено в успехе, так как угрожает досрочным роспуском палаты, если бюджет не будет принят полностью. Это — грозное предостережение для значительного большинства членов парламента, чьи «карманы сильно пострадали от законных расходов во время последней избирательной борьбы», а также для тех радикалов, которые самым ревностным образом придерживаются старого определения оппозиции, а именно — что в правительственном механизме оппозиция выполняет то же назначение, какое предохранительный клапан выполняет в паровой машине. Предохранительный клапан не останавливает работу машины, а обеспечивает ее сохранность, давая в виде выпускаемого пара выход той энергии, которая в противном случае могла бы взорвать все устройство. Таким же образом радикалы дают, подобно выпускаемому пару, выход народным требованиям. Они, очевидно, вносят предложения только для того, чтобы брать их потом обратно, или для того, чтобы найти отдушину для избытка своего красноречия.

Роспуск палаты только обнаружит разложение старых партии. С момента возникновения коалиционного министерства ирландская бригада раскололась на две фракции: правительственную и независимую. Партия землевладельцев также распалась на два лагеря: во главе одного стоит г-н Дизраэли, во главе другого — сэр Джон Пакингтон; теперь, однако, в минуту опасности, оба лагеря снова сплотились вокруг Дизраэли. Сами радикалы расколоты на две группы: мейферцев[81] и манчестерцев. Сила внутренней спайки в старых партиях исчезла, но в то же время не проявляется и сила действительного антагонизма. Новые общие выборы не улучшат, а только закрепят существующее положение.