Единственный заслуживающий известного внимания аргумент сторонников такого подхода к вопросу состоит в следующем: «Утверждают, что Турция — в состоянии упадка. Но где он, этот упадок? Разве в Турции не происходит быстрого распространения цивилизации и расширения торговли? Там, где вы не видите ничего, кроме упадка, наши статистики доказывают только прогресс». Но было бы большой ошибкой приписывать все увеличивающуюся торговлю на Черном море одной только Турции, а между тем в данном случае так именно и поступают. Это все равно, как если бы мы захотели судить о способности к торговому и промышленному развитию Голландии — страны, являющейся проезжей дорогой к большей части Германии, — по ее огромным экспорту и импорту, представляющим собой на девять десятых только транзит. И вот то, что в отношении Голландии любой статистик сразу же признал бы грубой фальсификацией, вся английская либеральная пресса, включая ученый журнал «Economist», пытается навязать легковерной публике в отношении Турции. И, далее, кто ведет торговлю в Турции? Во всяком случае не турки. Когда они еще пребывали в своем первобытном кочевом состоянии, их метод ведения торговли заключался в ограблении караванов; теперь, когда они стали несколько более цивилизованными, он состоит во всевозможных произвольных и насильственных поборах. Греки, армяне, славяне и западно-европейцы, обосновавшиеся в больших морских портах, держат в своих руках всю торговлю, и у них нет решительно никаких оснований благодарить турецких беев и пашей за возможность ею заниматься. Удалите всех турок из Европы, торговля от этого ничуть не пострадает. А что касается прогресса цивилизации вообще, то кто же является носителем его во всех частях Европейской Турции? Во всяком случае не турки, так как количество их незначительно и они рассеяны по стране; едва ли можно утверждать, что они где-либо прочно осели, кроме Константинополя и двух-трех небольших сельских округов. Именно славянская и греческая буржуазия во всех городах и торговых пунктах является подлинной опорой всякого рода цивилизации, какая только действительно проникает в страну. Эта часть населения становится все богаче и влиятельнее, а турки все более и более оттесняются на задний план. Если бы они не имели монополии на гражданские и военные должности, они скоро совершенно исчезли бы. Но эта монополия станет невозможной в будущем, и сила турок превратится в бессилие, сохраняясь лишь как препятствие на пути к прогрессу. Факт остается фактом — от турок следует освободиться. Тем не менее утверждать, что это можно сделать лишь путем замены турок русскими или австрийцами, значит одновременно утверждать, что теперешнее политическое состояние Европы будет продолжаться вечно. Но кто решится отстаивать такого рода утверждение?

Написано Ф. Энгельсом в конце марта 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3746, 19 апреля 1853 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС

БЕРЛИНСКИЙ ЗАГОВОР

Лондон, пятница, 1 апреля 1853 г.

Наконец-то пятой из «великих держав», Пруссии, представился счастливый случай внести свой вклад в великие разоблачения «демагогических происков» революционеров, сделанные австрийской полицией[42].

«Правительство», — как уверяют нас его официальные органы, — «получив доказательство, что вожди демократической партии постоянно имели отношение к революционной пропаганде, приказало произвести 29 марта в Берлине домашние обыски, при этом удалось арестовать 40 человек, среди которых были Штрекфус и бывшие депутаты прусского Национального собрания — Берендс, Вальдек и другие. Обыски были произведены в домах 80 лиц, заподозренных в участии в заговоре. Были найдены оружие и боевые припасы».

Не удовлетворившись опубликованием этих «потрясающих фактов» в своих официальных органах, прусское правительство сочло уместным передать их по телеграфу английскому министерству иностранных дел.