Параграф 7 вызывает-де больше всего сомнений. Он предписывает дальнейшее сохранение особого правительства в герцогствах, а вместе с тем и «шлезвиг-гольштейнизма». В отношении обоих членов временного правительства, которых должен назначить датский король, он связан тем, что они должны быть из числа шлезвиг-гольштейнских нотаблей, и будет весьма трудно найти кого-либо, кто не является «шлезвиг-гольштейнцем». Но зато решительно осуждается «весь мятеж», все решения временного правительства аннулируются, и восстанавливается режим, существовавший до 17 марта.

«Таким образом, мы рассмотрели все основные условия перемирия с точки зрения Дании. Попытаемся все же стать и на германскую точку зрения.

Все требования Германии сводятся к выдаче судов и снятию блокады.

Отказывается же она от следующего:

Во-первых, от герцогств, которые были заняты армией, не потерпевшей еще до сих пор поражения и достаточно сильной, чтобы оборонять свои позиции от армии вдвое более мощной, чем та, которая противостояла ей до сих пор;

Во-вторых, от включения Шлезвига в Германский союз, что, правда, было провозглашено Союзным сеймом и признано Национальным собранием в форме включения в свой состав депутатов Шлезвига;

В-третьих, от временного правительства, которое Германия признала законным и как с таковым вела с ним переговоры;

В-четвертых, от шлезвиг-гольштейнской партии, требования которой, поддержанные всей Германией, в нерешенном виде передаются на рассмотрение не германских держав;

В-пятых, от поддержки аугустенборгских претендентов, которым король Пруссии лично обещал помощь, но которые в договоре о перемирии не упоминаются ни единым словом и которым не гарантируется ни амнистия, ни право убежища;

Наконец, от возмещения расходов, связанных с войной, которые понесли частично герцогства, частично Германский союз. Но те расходы, которые понесла, собственно Дания, будут ей компенсированы.

Нам представляется, что наши значительно более сильные враги в этом перемирии потеряют гораздо больше, чем мы — маленький, презираемый народ».

Шлезвиг возымел непонятное желание стать немецким. Совершенно естественно, что он за это наказан, что Германия оставила его на произвол судьбы.

Текст договора о перемирии мы напечатаем завтра.

Написано Ф. Энгельсом 20 июля 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 51, 21 июля 1848 г.

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

ПЕРЕМИРИЕ С ДАНИЕЙ

Кёльн, 21 июля. Как известно нашим читателям, мы всегда с большим хладнокровием относились к войне с Данией. Мы не присоединяли свой голос ни к шумливой хвастливой болтовне националистов, ни к надоевшей, проникнутой дешевым энтузиазмом песне об омываемом морем Шлезвиг-Гольштейне. Мы слишком хорошо знали наше отечество, мы знали, что значит положиться на Германию.

События полностью подтвердили нашу точку зрения. Беспрепятственное завоевание Шлезвига датчанами, обратное завоевание страны и поход в Ютландию, отступление к Шлею, вторичное завоевание герцогства до Кёнигсау^{84}, — все это непонятное от начала до конца ведение войны ясно показало шлезвигцам, какой защиты можно ожидать от совершившей революцию великой, сильной, единой и т. д. Германии, от якобы суверенного сорока пяти миллионного народа. Но для того, чтобы у них окончательно пропала охота стать немцами, чтобы «датское иго» показалось им несравненно милее «немецкой свободы», — для этого Пруссия от имени Германского союза вела переговоры о перемирии, текст которого мы сообщаем сегодня в дословном переводе.

По существовавшему до сих пор обычаю, при заключении перемирий обе армии сохраняли занимаемые ими позиции, и лишь в крайнем случае между ними проводилась узкая нейтральная полоса. При заключении же настоящего перемирия — этого первого успеха «славного прусского оружия» — победоносные пруссаки отступают на двадцать миль назад, от Кольдинга^{85} за Лауенбург, в то время как разбитые датчане сохраняют свои позиции у Кольдинга и оставляют только Альсен. Более того. В случае денонсирования перемирия датчане снова возвращаются на позиции, которые они занимали 24 июня, т. е. без единого выстрела овладевают в Северном Шлезвиге полосой в 6–7 миль — полосой, откуда их дважды выбивали, — в то время как немцы могут продвинуться вперед только до Апенраде^{86} и его окрестностей. Так «охраняется честь немецкого оружия», а Северному Шлезвигу, совершенно истощенному после четырех кратного занятия его войсками, придется подвергнуться нашествию в пятый и шестой раз!