Читаем Том 5. Драмы полностью

Нет еще!..Вот третий здесь в военном одеяньи,С пером на шляпе красным, и с усами:Вторым служил на флоте он — и утонулВ сраженьи против англичан проклятых.Еще ж пятнадцать прадедов моих ты видишь(Дай бог, чтоб и меня сюда вписалиИ род наш до трубы последней продолжился);И — ты — ты захотел вступить в число их?Где, где твои родители, бродящиеПо свету негодяи — подлые… или…Несчастные любовники, или какиеНибудь еще похуже… дерзкий! что ты скажешь?Когда пергаменты свои покажешьИ явишь всё, тогда я замолчу.

Фернандо

О, если б только я хотел молчатьЗаставить вас (трогая шпагу), то без пергаментовЯ б это мог.

Алварец

Уж слишком ты забылся,Бродяга! покажи ж сейчас,Как ты меня молчать заставишь: а не тоВелю тебя прибить, и это верно,Как то, что папа есть апостолов наместник!..Как ты меня молчать заставишь?Бедняга, плут, найденыш!.. ты не помнишь,Что я, испанский дворянин, могуТебя суду предать за этуОбиду (топнув), видишь ты перед собоюИзображения отцов моих?Кто ж твой отец? кто мать твоя,Которая оставила мальчишкуУ ветхой церкви? — Верно уж жидовка;А с христианкой быть сего не может:Итак, смирись, жидовское отродье,Чтоб я тебя из жалости простил!..

Фернандо (в беспокойстве)

Послушай, Алварец! теперь, — теперь яНичем тебе не должен! — Алварец,Ни благодарности, ни уваженьяНе требуй от меня, — кровь благороднаяТекла поныне в жилах этих;

(Минута молчания.)

Вот эта шпага, если хочешь знать,Она тебя молчать заставит.

Алварец

Вон! вон скорей из дома моего,Чтоб никогда ни сам, ни дочь мояТебя близ этих мест не увидали.Но если ж ты замыслишь потихонькуВидаться с нею, то клянусь Мадритом.Клянусь портретами отцов моих,Заплотишь кровью мне.

Фернандо

Ты можешь кровь моюИспить до капли, всю; — но честь, — но честьОтнять не в силах, Алварец!

Алварец

Вон! вон, глупец! — Когда ты хлебаИметь не будешь — к моему окошкуНе подходи, а то велю прогнать.

(В сторону)

Каков же негодяй Фернандо стал!..

Фернандо

О! ад и небо!.. ну прощай!..Но бойся, если я решусь на что-нибудь!..

(Убегает в бешенстве и сталкивается в дверях с патером Сорринием, которого не замечает. Соррини на минуту поражен, но наконец сгибает спину и с поклоном входит. Алварец идет радостно иезуиту навстречу.)

Алварец

А! добрый день отцу Сорринию!

(Он его сначала в беспокойстве не заметил.)

Как поживаете, святой служитель божий?

Соррини (кланяясь, с притворством глаза к небу)

Помилуйте, я лишь смиренный раб его,И ваш слуга покорнейший.Да что у вас за шум в дому случился?Как бешеный тут кто-то пробежалИ даже мне не поклонился.

Алварец

Перейти на страницу:

Все книги серии Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений в 6 томах [1954-1957]

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия