– Вот те на!.. – промолвил он и… проснулся. Проснувшись, встал и с удивлением, выросшим до величины небоскреба, убедился, что он все-таки на небесах… Под его ногами ходили, клубясь, густые тучи, их протяженность захватывала беспредельный круг, служивший основанием гигантскому хрустальному своду. На одном конце свода бултыхалось, расплескивая серебряные потоки, янтарно-желтое солнце; на противоположном – так же, как и на всех остальных – ничего видно не было, кроме пограничной с чем-то, сапфирно-голубой стены.

– В общем, скучно… – решил дьякон и попробовал ногой студенистую тучу.

Любопытная история: под тучей скрывалась твердая почва… Дьякон сделал осторожный шаг вперед – никаких сюрпризов. Сделал второй – то же. Тогда он пошел смелей. Немного пошатывало и рябило перед глазами, и в то же время ощущалась необыкновенная легкость тела. На пятом шагу «почва» неожиданно расступилась, и дьякон рухнул вниз… Полетел, цепляясь за острые камни, за скорпиозные кусты… Полетел в мрачную пропасть «Долины Смерти»… На лету сообразил с остановившимся сердцем: я спал на площадке утеса, – к утру туманы всползают на утес, – я принял туманы за тучи…

Роковая ошибка закончилась тем, что отшельник, так и не сделавшись святым, с трехсотсаженной высоты грохнулся на камни, разбился всмятку и…

* * *

– Видите ли, уважаемые товарищи, перед нами, несомненно, исключительно интересный случай летаргии, осложненной… ну, как бы это сказать, чтоб было популярно… фабуляторной формой истерии… Что?..

– Сам придумал?

– Да. Это я сам придумал. Такого названия в медицине нет, потому что и болезнь сама еще ни разу никем не отмечалась…

– И-хи-хи… какой умный…

– …Если мое название не популярно, могу сказать еще проще… У уважаемого Василия Васильевича Ипостасина вот уже в течение трех дней наблюдается летаргический сон, осложненный истерической болтливостью; ею и объясняются все эти истории, которые он нам рассказывал три дня кряду и которые, несомненно, дадут нашему уважаемому литератору, товарищу Гончарову, приличный заработок… Как, Гончарка, дадут?..

– Угу…

– Я как врач и как сожитель Ипостасина могу объяснить вам, откуда наш больной черпал свои истории и, главным образом, свои познания, так искусно вплетаемые им в свои и чужие похождения. Он неоднократно слышал от меня про «Долину Смерти», о Кавказе, о моем путешествии за границу и о многом другом. Все это крепко отложилось в его голове и вот теперь, под влиянием удара, полученного им, каюсь, при взрыве в моей комнате, у него все выскочило наружу в связной и довольно интересной форме… Но я думаю, что нашему уважаемому литератору все же придется изрядно поработать над истерическим бредом больного прежде, чем пустить его в печать. Не правда ли, Гончар?..

– Угу…

– Дальше. Ипостасин неоднократно присутствовал при моих с тобой беседах на литературные темы. Не правда ли, Гончарик?.. И вот он вплел в свой рассказ и твою личность, – нужно сказать, оригинально вплел… помните ту сцену, где все его действующие лица оживают и разыгрывают роли кинематографических артистов?.. Моя личность и личность уважаемой Настасьи Поликарповны, к сожалению, выявлены им слишком пристрастно, и я прошу тебя, – слышь, Гончаров? – всего-то не передавать, иначе… ну да ладно… относительно детрюита можешь залить сколько влезет: я думаю, что через какой-нибудь месяц детрюит действительно появится на свет белый… Мне дорого стоил тот взрыв, что послужил причиной летаргии дьякона, но я уже возобновил разрушенное и скоро, надеюсь, опять примусь за научную работу…

– А дьякон-то не спит… Смотрите, глазами хлопает…

И в самом деле, дьякон широко открыл глаза и с любопытством новорожденного смотрел на свою койку, в окно – на святого лодыря Полувия, на всю теплую компанию, собравшуюся вокруг койки: на смешливую дьяконицу Настасью, на раскосого Митяича, на энергичного рабфаковца, на автора этого самого романа, то есть меня, и на многие другие вещи – одушевленные и неодушевленные, выражаясь слогом идеалистов.

– Я так и знал, – уверенно произнес Митька Востров, – я так и знал: так как дьякон перестал болтать, нужно было ожидать его пробуждения… Но это еще далеко не настоящее пробуждение. Смею высказать предположение, что наш больной пролежит теперь абсолютно безмолвным часов пять-шесть подряд. Заметьте: таких случаев медицина еще не знала, но я смело даю свои предсказания, потому что… наш больной находится сейчас в состоянии сенсорной афазии, то есть он все слышит, но не понимает того, что говорят, он себя чувствует как бы попавшим к иностранцам…

– Представьте: ничего подобного! Я у себя, а вот как вы сюда попали – неизвестно…

Последнюю фразу выпалил дьякон и вскочил, ровно встрепанный, с койки.

От неожиданности у меня сломался карандаш, которым я записывал объяснения своего ученого друга, и поэтому я перестал записывать. Все.

Комментарии

Роман «Долина Смерти» впервые вышел в свет в изд-ве «Прибой» (Л., 1925) тиражом в 10000 экз.

В СССР не переиздавался. Пере-изд.: Екатеринбург: КРОК-Центр, 1996; Витебск, без указ. изд., 2010; Б.м.: Salamandra P.V.V., 2015.