Читаем Том 3. Долина смерти полностью

Востров слушал внимательно; взгляд его выражал нормальную работу мысли, разве только немного замедленную, и рабфаковец чуть было не усомнился в диагнозе врача. Вдруг Востров резко повернулся в кресле, поднял лицо кверху… Глаза беспокойно, бессильно забегали по потолку.

– Вы слышите?.. – зашептал он жутко, пальцем тыча в потолок. – Вы слышите: го-о-ло-ос…

– Да, я слышу, – отвечал рабфаковец насколько можно спокойней, – ну, что ж, что голос?.. Это за стеной…

Никакого голоса, между прочим, он не слыхал.

– Он говорит: не ходи, не ходи… Тебя предадут, как евреи Христа…

– Ерунду порет ваш голос, – твердо возразил рабфаковец, – а уж если говорить вчистую: никакого голоса и не было. Вам послышалось… у меня чертовский слух, поверьте…

– Вы думаете, я галлюцинирую? – нахмурился Востров.

– Да, я думаю это… Долгое пребывание в такой мертвящей тишине кому угодно расстроит слух…

– Ну, хорошо, – угрюмо согласился больной, – я подам иск на врачей за порчу моего слуха…

– Да, мы это сделаем… А пока скажите: согласны ли вы выйти из больницы на домашнее лечение?..

– Согласен, согласен… Впрочем, один вопрос…

– Пожалуйста…

– Я буду располагать собой?..

– Вы будете иметь полную свободу…

Востров поднялся; рабфаковец невольно отметил, что для своего интеллигентского звания он имеет слишком мощную фигуру и широкие плечи.

– Значит, по рукам? – спросил Востров.

– По рукам, – улыбнулся рабфаковец и протянул ему руку.

Востров коротким сильным рывком тряхнул эту руку, а верный себе рабфаковец снова отметил: «у него ладонь мозолистая… Должно быть, при больнице существуют технические мастерские…»

– Ну, идите… Переговорите с моими мучителями-врачами, – хочу я сказать… А я пока соберу свои пожитки.

Рабфаковец вышел. У него в мозгу варилась каша из впечатлений от больного.

– Ну, как он показался вам? – спросил врач.

– По-моему, вы верно сказали. Он почти здоров…

– Ага!.. – догадался врач. – Наверное, голоса?..

– Да. Он немного погаллюцинировал в этом направлении… Долго это будет продолжаться?..

– Главный симптом циклофрении, – пожал плечами врач, – он исчезает последним, как появляется первым…

– Кстати, – спросил рабфаковец, – у вас здесь имеются какие-нибудь мастерские?..

– Как же, как же, непременно! Но Востров ни разу не изъявлял желания работать в них…

– Может быть, он работал у себя в комнате?..

– Н-нет… Читал, писал, и больше ничего…

Рабфаковец не выразил вслух своего недоумения по поводу свежих мозолей Вострова, однако спросил:

– Сколько времени находится у вас Востров?

– Около месяца, кажется… Сейчас я посмотрю… Да, около месяца… Точно: двадцать семь дней…

«Мозоли должны бы сойти за это время», – подумал рабфаковец и спросил:

– Вы разрешите мне взять его на поруки?.. На поруки Госполитуправления…

– Странно… – сказал врач и замолчал.

– Что странно?..

Врач колебался, не хотел, видимо, говорить, потом решился:

– Странно то, что вы второй сегодня, который хочет взять Вострова из больницы…

– А кто был первым и когда?

Врач чувствовал, что рождается какая-то неприятная история с этим Востровым, что Востров в чем-то замешан. Иначе при чем тут ГПУ?.. Но он и не подозревал, какая буря полыхала внутри этого стройного и по виду бесстрастного юноши!.. Он нехотя отвечал:

– Первым был его брат, явившийся в первом часу ночи с неизвестным гражданином… Брат сказал, что он только что приехал из Германии и, так как снова уезжает через два часа, то ему хотелось бы повидаться с больным… Сначала он даже хотел взять его с собой, но потом раздумал: очевидно, нашел его недостаточно здоровым…

– Вы уверены, что это был брат?.. Вы видели его документы?..

– О, господи! Зачем смотреть его документы, когда оба Вострова похожи друг на друга, как капля на каплю. Единственная разница, что у нашего Вострова голос мягкий, а у его брата – грубоватый, глухой…

– А как выглядел этот неизвестный гражданин?..

– Личность – ярко-выраженная. Холодные стальные глаза, орлиный нос, резкий презрительный голос, гибкая фигура…

– Так-с… – подытожил рабфаковец свои тайные мысли.

– Все-таки я Вострова возьму и возьму сейчас.

– Как вам будет угодно, – отвечал врач, – покажите свои документы и распишитесь в книге.

Безменов быстро исполнил и то и другое.

Когда Дмитрий Востров покидал больницу, врач участливо преподнес ему несколько медицинских советов, но в ответ получил ледяное, угрюмое молчание. Очевидно, Вострову уже изрядно опостылели и все эти советы, и больница, и врачи.

Сидя на извозчике вместе с Востровым, рабфаковец говорил:

– Мне бы хотелось, чтобы вы поселились где-нибудь поближе к нам. Мы нашли бы вам квартиру… А то я уверен, что за вами будут охотиться…

– Я не боюсь охоты, – возражал Востров, – я сам с удовольствием приму в ней участие. Я поселюсь в своей старой квартире. Я к ней привык… Кроме того, помните?.. Вы обещали мне полную свободу…

Рабфаковец долго стоял на своем, но, в конце концов, сдался.

Распрощались они у церковного дворика, осеняемого святым лодырем Полувием.

– У вас есть деньги? – прямо спросил Безменов.

– Их у меня нет, – так же прямо отвечал Востров.