Читаем Том 3 полностью

Мы знаем, что партия принимает свои решения на основе глубокого изучения жизни, ее запросов и требований. Многие агрономы и умные председатели колхозов на местах, возможно, еще раньше сами начинали уже делать то, что потом вошло в решения Пленумов ЦК: сеять пропашные культуры квадратным и квадратно-гнездовым способом, распахивать в неподходящих для травопольных севооборотов местах малоурожайные клевера и заменять их другими культурами и т. п. Сама жизнь этого требовала. Вот такие выплывающие из гущи вопросы всегда внимательно изучаются и обобщаются в Центральном Комитете перед принятием какого-то нового большого решения.

Но вряд ли можно считать правдоподобным, чтобы вот такая, совершенно не умудренная жизнью девочка, не имея ни личного опыта работы на земле, в колхозах, не успев еще ничего как следует увидеть и понять, «просто так», в силу сверхъестественной своей прозорливости, что ли, предугадала все, что будет в дальнейшем сказано в решениях четырех Пленумов ЦК о прогрессивных приемах земледелия. Тут мало сказать, что это не похоже на реализм. Тут задумываешься насчет и самого материализма. Не ударился ли автор в мистику? Но мистики здесь, конечно, нет никакой, так как сама-то повесть написана позже.

Совершенно ясно, что Г. Николаева при литературном построении образа Насти Ковшовой переборщила насчет ее гениальности. Косички и бантики девочки, а ум, агрономическая мудрость, по крайней мере, такого «взрослого» уже человека, как Терентий Семенович Мальцев. Но если в поэзии случается, что восемнадцати-двадцатилетний юноша пишет уже гениальные стихи, то в агрономии этого не бывает. Здесь совершенно необходим жизненный опыт. И опыт в земледелии накапливается медленно, годами. Урожай созревает один раз в году. Если в этом году ошибся, лишь на будущий год сможешь поправить свою ошибку и научиться новому.

Придав Насте Ковшовой черты вот такой ничем логически не объяснимой мудрости прямо, так сказать, с колыбели, сделав ее пророчески правой и непогрешимой во всех ее действиях, Г. Николаева тем самым слишком возвысила ее над толпой окружающих ее «простых смертных». Да на нее в колхозах, собственно, и смотрят как на святую, готовы на руках ее носить. Колхозная Жанна д’Арк!

На книге Г. Николаевой есть надпись: «Посвящается комсомольцам Алтая и Казахстана». Это означает, что повесть написана для молодежи, уже работающей в деревне и едущей туда на работу. Но вот приходится предостеречь молодых читателей, что в жизни они могут столкнуться с более сложными конфликтами, чем даны в этой повести, не всюду в колхозах молодых агрономов будут носить на руках, не так легко поднять отстающий колхоз, как об этом пишет Г. Николаева, прогрессивные агротехнические приемы сами собой не внедряются, не только в МТС, и в колхозах это дело связано с человеческой борьбой. И пусть молодые читатели не придают слишком много веры словам директора МТС Алексея Чаликова из повести Г. Николаевой о том, что после решений Пленумов ЦК все как бы с кеба валится в машинно-тракторные станции: «Раньше, бывало, какого-нибудь строительного материала не допросишься, теперь сами присылают… Раньше, бывало, с кадрами мученье — зовешь не дозовешься, — теперь сами пошли!» Хватает трудностей и сейчас, после решений Пленумов, и нет никакой необходимости нам закрывать глаза на эти трудности.

Печать наша чрезмерно, совершенно без всякой оглядки на имеющиеся изъяны, хвалила «Повесть о директоре МТС и главном агрономе». Так что если я сейчас в чем-либо перегибаю в смысле критики недостатков повести, то это можно считать как бы компенсацией прошлых перегибов апологетической критики.

Мне кажется, например, что повесть не лишена существенных недостатков и в художественном решении поднятой темы. Думается, что для горячо влюбленного человека директор МТС Алексей Чаликов слишком большой аналитик. Не зря ведь сказано: «Любовь слепа»! Трудно порою разобраться, почему, за что, когда и как кто-то полюбил кого-то. Со стороны трудно разобраться. А самому в своих собственных чувствах разбираться бывает иногда еще труднее. Во всяком случае, легче разбираться уже тогда, когда первый жар схлынул, наступило некоторое успокоение и можно оглядываться назад незатуманенными глазами. Так, как рассказывает историю своей любви, женитьбы и всего дальнейшего Позднышев в «Крейцеровой сонате».

Но Алексей Чаликов находится как раз в кульминационном периоде своих чувств. И странно, что он так подробно и связно ведет рассказ. Как будто с хронометром в руках проследил и отметил все этапы рождения и развития своей любви к Насте Ковшовой. Это и психологически не совсем верно и накладывает местами на рассказ Алексея налет литературщины.

Вот мои главные замечания к повести Г. Николаевой.