«наконец, у него еще хватает наглости ссылаться на газетные отчеты, которые прямо противоречат ему».

Для этого надо действительно обладать совершенно особенной «наглостью». У Маркса, во всяком случае, лоб находился на лице, а не в другом месте [Игра слов:. «Stirne» — «лоб», в переносном смысле — «наглость». Ред.].

С «наглостью», действительно весьма отличающейся от марксовой, анонимный автор, сиречь Луйо Брентано, заставляет Гладстона сказать, что, «по его мнению, это ошеломляющее увеличение богатства и мощи не ограничивается состоятельными классами». В действительности же и по «Times» и по «Хансарду» Гладстон говорит, что он с болью и тревогой смотрел бы на это «ошеломляющее увеличение богатства и мощи, если бы был уверен, что оно ограничивается только состоятельными классами», а далее он говорит, по отчету «Times», что оно в самом деле «ограничивается только имущими классами».

«В самом деле», — замечает, наконец, с негодованием добродетельный анонимный автор, — «для характеристики подобного поведения можно употребить только одно слово, очень хорошо известное самому Марксу (смотри «Капитал», стр. 257): оно просто «бесчестно»».

Чье поведение, г-н Луйо Брентано?

II

Маркс в своем ответе («Volksstaat», 7 августа 1872 г., документ № 6) настолько добродушен, что разбирает по существу. все пустяки, нагроможденные г-ном Брентано по поводу профессора Бизли, «Теории вексельного курса» и т. д.; мы оставляем это в стороне, как второстепенные вопросы. Но в заключение Маркс приводит еще два факта, имеющие решающее значение для главного вопроса. Кроме отчета «Tinies», «присочиненное» место имеется также в отчетах двух других лондонских утренних газет от 17 апреля 1863 года. Согласно «Morning Star»[146] Гладстон сказал:

«Это увеличение», — которое только что было описано как ошеломляющее увеличение богатства и мощи, — «есть увеличение, всецело ограничивающееся классами, владеющими собственностью».

Согласно «Morning Advertiser»[147]:

«Упомянутое» — только что, как ошеломляющее увеличение богатства и мощи, — «увеличение представляет увеличение, всецело ограничивающееся классами, которые обладают собственностью».

Для всякого другого противника это доказательство было бы «прямо уничтожающим». Но не для анонимного Брентано. Ответа Брентано («Concordia» от 22 августа 1872 г., документ № 7), свидетельствующего о неуменьшающейся наглости, Маркс никогда не видел, так как после 11 июля ему больше не посылали номеров «Concordia». Я сам прочел этот ответ только в перепечатке Брентано («Моя полемика и т. д.», 1890)[148] и должен здесь поэтому волей-неволей остановиться на нем.

«Упорная лживость, с которой он» (Маркс) «держится за искаженную цитату… удивительна даже для человека, не брезгающего никакими средствами для осуществления своих планов ниспровержения существующего строя».

Цитата продолжает быть «ложной», и отчет «Times» «доказывает нечто прямо противоположное, поскольку отчеты «Times» и «Хансарда» полностью совпадают». Но тот апломб, с которым г-н Брентано это утверждает, еще сущие пустяки в сравнении с той «наглостью», с которой он вдруг делает нам следующее сообщение:

«Второе средство затемнить отчет «Times» состояло в том, что Маркс в своем немецком переводе просто выбросил то придаточное предложение, из которого вытекало, что Гладстон только сказал, что увеличение богатства, о котором можно судить по данным подоходного налога, ограничивается имущими классами, так как рабочий класс не подлежит обложению подоходным налогом, и поэтому из данных подоходного налога ничего нельзя извлечь относительно роста благосостояния рабочего класса; но он не говорил, что рабочий класс на самом деле исключен из необычайного увеличения национального богатства».

Если в «Times», таким образом, говорится, что столь часто упоминаемое увеличение ограничивается имущими классами, то там говорится противоположное «присочиненной» фразе, в которой сказано то же самое. Что же касается «просто выброшенного придаточного предложения», то оно ни в коем случае не пройдет г-ну Брентано даром, если только он соизволит проявить немного терпения. После того, как первый смелый прыжок сошел у него благополучно, ему уже легче утверждать, что черное — бело и белое — черно. После того, как он расправился с «Times», его уже мало беспокоят «Morning Star» и «Morning Advertiser».