Читаем Том 17 полностью

С 1866 г. процент ежегодно призываемых в армию, несомненно, стал выше, но он не мог увеличиться в сколько-нибудь значительной степени; в настоящее время в лучшем случае 12% или 13% мужского населения Северной Германии проходит военную службу. Это, конечно, резко противоречит восторженным сообщениям «специальных корреспондентов» во время мобилизации в Германии. По их словам, каждый физически годный к службе мужчина надевал мундир, брал на плечо винтовку или садился на коня; всякая деловая жизнь замерла; фабрики закрылись, лавки были заперты на замок, урожай остался на полях неубранным; все производство приостановилось и вся торговля прекратилась — фактически наступало состояние «временного отсутствия признаков жизни». Если бы такое невероятное напряжение всех сил нации продолжалось хотя бы несколько месяцев, это неизбежно должно было бы привести к ее полному истощению. Гражданское население, конечно, превращалось в солдат в таких масштабах, которые люди, живущие вне Германии, не могли себе представить; но если те же самые писатели посмотрят на Германию теперь, после того как свыше миллиона людей оторвано от гражданской жизни, то они увидят, что фабрики работают, урожай убран, лавки и конторы открыты. Если производство и приостановилось, то приостановилось оно из-за недостатка заказов, а не вследствие недостатка рабочих рук; на улицах можно видеть много здоровых парней, так же способных носить оружие, как и те, которые ушли во Францию.

Все это объясняют вышеприведенные цифры. Количество людей, прошедших через армию, конечно, не превышает 12% всего взрослого мужского населения. Поэтому при мобилизации из него не может быть призвано больше 12%, и целых 88% остается дома; часть их, конечно, была призвана в ходе войны для восполнения потерь, причиненных сражениями и болезнями. Это составит еще 2% — 3% за полгода; все же огромное большинство мужчин никогда не призывается. «Вооруженный народ» — это сплошная фикция.

Причину этого мы указывали раньше. До тех пор, пока прусская династия и прусское правительство будут продолжать свою традиционную политику, им нужна армия, являющаяся послушным орудием этой политики. Согласно опыту Пруссии, для подготовки обычного штатского к такого рода службе необходимо, чтобы он находился в рядах армии в течение трех лет. Даже самые упрямые военные педанты Пруссии никогда серьезно не утверждали, что пехотинцы, — а они составляют главную массу армии, — не смогут за два года усвоить всех своих военных обязанностей, но, как указывалось в дебатах в палате за 1861—1866 гг., истинный военный дух и привычка к безусловному повиновению приобретаются только на третьем году. А при установленной сумме военного бюджета, чем дольше солдаты служат, тем меньшее количество рекрутов можно превратить в солдат. В настоящее время при трехгодичном сроке службы в армию ежегодно вступает 90000 рекрутов; при двухгодичном сроке можно ежегодно призывать и обучать 135000, а при восемнадцатимесячном — 180000 человек. Из приведенных нами цифр ясно, что для этого имеется вполне достаточное количество физически годных людей, и еще более очевидным это станет из последующего. Мы видим, таким образом, что фраза о «вооруженном народе» служит прикрытием для создания большой армии в целях проведения олигархической внешней и реакционной внутренней политики. «Вооруженный народ» был бы отнюдь не подходящим орудием для целей Бисмарка.