Читаем Том 17 полностью

В этом-то и заключается слабое место прусской системы. Она должна примирить две различные и, в конечном счете, несовместимые задачи. С одной стороны, она претендует на то, чтобы каждого физически годного к службе мужчину сделать солдатом и иметь постоянную армию, единственная цель которой служить школой, где граждане обучаются владеть оружием, а также быть тем ядром, вокруг которого они сплачиваются в случае нападения извне. В этом отношении указанная система является чисто оборонительной. Но, с другой стороны, эта же самая армия должна быть военной опорой, главным оплотом квазиабсолютистского правительства; а для этой цели школу военного обучения граждан нужно превратить в школу абсолютного повиновения начальству, в школу монархических чувств. Этого можно достигнуть только при продолжительном сроке службы. Здесь и проявляется несовместимость этих двух задач. Оборонительная внешняя политика требует обучения большого количества людей в короткие сроки, чтобы располагать многочисленным резервом на случай нападения извне; внутренняя же политика требует подготовки ограниченного числа людей в течение более продолжительного времени, чтобы иметь надежную армию на случай восстания в стране. Квазиабсолютная монархия избрала средний путь. Она оставляла солдат под ружьем на целых три года и ограничивала число призываемых сообразно своим финансовым средствам. Хваленая всеобщая воинская повинность в действительности не существует. Она превращена в рекрутский набор, отличающийся от набора в других странах лишь тем, что он более обременителен. Этот набор обходится дороже, отвлекает больше людей, оставляет их военнообязанными, подлежащими призыву в течение гораздо более длительного периода, чем где бы то ни было. В то же самое время то, что первоначально представляло собой народ, вооруженный для собственной обороны, теперь превращается в послушную армию, готовую для нападения, в орудие политики правящей олигархии.

В 1861 г. население Пруссии несколько превышало 18 миллионов человек, и ежегодно 227000 молодых людей, достигших двадцатилетнего возраста, подлежали призыву на военную службу. Добрая половина из них была физически годна для службы, если не сразу, то, по крайней мере, спустя пару лет. Но вместо 114000 рекрутов в ряды армии ежегодно призывалось не больше 63000; таким образом, почти половина физически годного к военной службе мужского населения не обучалась владеть оружием. Всякий, побывавший в Пруссии во время войны, вероятно, поражался огромному количеству крепких, здоровых парней в возрасте от 20 до 32 лет, которые преспокойно оставались дома. То состояние «временного отсутствия признаков жизни», которое специальные корреспонденты отмечали в Пруссии во время войны, существует только в их собственном воображении.

С 1866 г. число ежегодно призываемых в Северогерманском союзе не превышало 93000 человек при населении в 30000000. Если же взять всех физически годных к службе молодых мужчин, то даже после самого строгого медицинского отбора их количество составило бы по меньшей мере 170000. С одной стороны, династические интересы, с другой — финансовые нужды обусловили это ограничение числа призываемых. Армия оставалась послушным орудием для осуществления целей абсолютизма внутри страны и для ведения внешних войн в интересах правящей олигархии; но все силы, которыми нация располагала для обороны, далеко не были подготовлены к тому, чтобы их использовать.

Все же эта система обладает огромным преимуществом перед устаревшей кадровой системой других больших армий континента. По сравнению с ними Пруссия призывала вдвое больше солдат от соответствующего количества населения. И она сумела подготовить из них хороших солдат благодаря своей системе, которая истощала ее ресурсы и с которой народ никогда не примирился бы, если бы не постоянные посягательства Луи-Наполеона на рейнскую границу и не стремление к объединению Германии, для чего, как это инстинктивно чувствовали, эта армия была необходимым орудием. Но коль скоро безопасность Рейна и объединение Германии обеспечены, эта военная система неизбежно станет невыносимой.