Читаем Том 17 полностью

Последнее поражение французской Луарской армии и отступление Дюкро за Марну — предполагая, что это отступление было таким решительным, как об этом сообщалось в субботу [См. настоящий том, стр. 196—199. Ред.]— окончательно определяют судьбы впервые предпринятых совместных действий для освобождения Парижа. Они потерпели полную неудачу, и публика снова начинает задавать вопрос, не доказывает ли этот новый ряд неудач неспособность французов к дальнейшему успешному сопротивлению, не лучше ли было бы сразу прекратить игру, сдать Париж и подписать уступку Эльзаса и Лотарингии.

Дело в том, что в памяти людей совсем не сохранилось представления о настоящей войне. Крымская, Итальянская и австро-прусская войны — все они были всего лишь войнами, которые ведутся с соблюдением определенных условностей, войнами правительств, заключавших мир, как только разрушалась или изнашивалась их военная машина. Настоящей войны, войны, в которой участвует сам народ, мы не видели в центре Европы в течение нескольких поколений. Мы видели ее на Кавказе, в Алжире, где борьба продолжалась почти беспрерывно свыше двадцати лет; мы могли бы видеть ее в Турции, если бы союзники турок предоставили им защищаться своими собственными, принятыми у них самих способами. Но дело в том, что наши условности дают право на подлинную самооборону одним лишь варварам; мы предполагаем, что цивилизованные государства будут сражаться соответственно этикету и что подлинная нация не будет повинна в такой неучтивости, как продолжение борьбы, после того, как официальная нация вынуждена была сдаться.

И вот французы действительно совершают такую неучтивость. К досаде пруссаков, считающих себя наилучшими знатоками военного этикета, французы решительно продолжают сражаться в течение трех месяцев после того, как официальная французская армия была изгнана с поля сражения; они даже совершили то, на что в этой кампании была абсолютно неспособна их официальная армия. В одном случае они добились крупного успеха, а их отдельные действия были успешными во многих случаях; они захватывали у неприятеля орудия, транспорты и пленных. Правда, они только что понесли ряд тяжелых поражений; но эти поражения ничего не значили в сравнении с теми, на которые обычно бывала обречена их бывшая официальная армия при встрече с тем же противником. Правда, их первая попытка освободить Париж от армии обложения посредством одновременного наступления изнутри и извне потерпела полную неудачу, но разве отсюда непременно следует, что у них не осталось возможностей для второй попытки?

Обе французские армии, как Парижская, так и Луарская, по свидетельству самих же немцев, сражались хорошо. Правда, они были разбиты силами, численно уступавшими им, но этого и следовало ожидать от молодых, только что организованных войск, которым противостоят ветераны. Их движения на поле боя под огнем, по словам корреспондента «Daily News», который знает то, о чем он пишет, были быстрыми и уверенными; если им недоставало четкости, то этот недостаток был присущ также многим французским армиям, которые одерживали победы. Одно можно сказать безошибочно: эти армии доказали, что они являются армиями, и их противники вынуждены будут относиться к ним с должным уважением. Несомненно, что они составлены из самых разнообразных элементов. Имеются линейные батальоны с различным количеством старых солдат; есть мобили, обладающие самой различной степенью боеспособности, от обученных и вооруженных батальонов, хорошо укомплектованных офицерами, до батальонов необученных рекрутов, не имеющих еще элементарной строевой подготовки и не знающих ружейных приемов; есть франтиреры всех видов: хорошие, плохие и посредственные, — большинство из них, вероятно, принадлежит к последней категории. Но во всяком случае имеется ядро хороших боевых батальонов, вокруг которых могут группироваться остальные; если они в течение месяца будут участвовать в отдельных стычках и перестрелках, избегнув при этом крупных поражений, то все они дадут отличных солдат. При лучшей стратегии они и теперь могли бы добиться успеха, а вся стратегия, которая требуется в данный момент, состоит в том, чтобы отсрочить любое решительное сражение, что, как нам кажется, может быть достигнуто.