Читаем Том 15 полностью

Жизнь его так тщательно ограждалась от всяких духовных и физических травм, что до одиннадцати с половиной лет, когда он впервые отправился в школу м-ра Майэма, у него совсем не было товарищей. Но в школе он встретил сверстников, и некоторым из них даже позволяли звать его на чашку чая. Ему приходилось всякий раз убеждать свою мать, что это хорошие мальчики, прежде чем она соглашалась пустить его. У них были братья, сестры, родственники — и круг его знакомств расширился.

Из приходящих учеников Коммерческой академии м-ра Майэма он после смерти матери перешел в живущие и некоторое время помещался вместе с другими шестью мальчиками в большом мрачном дортуаре под названием «Джозеф Харт», через который в любое время ночи мог неслышно проследовать в своих мягких туфлях бдительный м-р Майэм.

И так как у Эдварда-Альберта не было родного дома, куда он мог бы поехать, он провел свои первые летние вакации у зятя м-ра Майэма на уилтширской ферме, в угрожающей близости к вольной и не знающей стыда жизни животных.

Там были луга, на которых паслись большие коровы; они пучили глаза на прохожего, продолжая медленно жевать, словно замышляя его уничтожить, и от них некуда было укрыться. Были лошади, и как-то раз на закате три из них пустились вдруг в бешеную скачку по полю. Эдварду-Альберту потом приснился страшный сон об этом. Были собаки без намордников. Было множество кур, не имевших ни малейшего понятия о пристойности. Просто ужас! И невозможно было не смотреть, и было как будто понятно и как будто непонятно. И кроме того, не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, что ты смотришь. Были утки, но эти держались приличнее. Были гуси, которые при твоем приближении угрожающе наступают на тебя, но не надо подходить к ним, и тогда они ведут себя вполне солидно. Кажется только, что они недовольны всеми, кого видят. И был юный Хорэс Бэдд, десяти лет, румяный крепыш, которому осенью предстояло ехать в Лондон, в пансион.

— Я обещал маме не бить тебя, — сказал Хорри. — И не буду. Но если ты хочешь — давай подеремся…

— Я не хочу драться, — ответил Эдвард-Альберт. — Я никогда не дерусь.

— А если немножко побоксировать?

— Нет, я не люблю драться.

— Я обещал маме… А почему ты не катаешься на старой лошади, как я?

— Не хочу.

— Я ведь не обещал, что не стану с тобой боксировать.

— Если ты меня только тронешь, я тебя убью, — заявил Эдвард-Альберт. — Возьму и убью. У меня есть особенный способ убивать людей. Понятно?

Хорри призадумался.

— Кто говорит об убийстве? — заметил он.

— Вот я говорю, — возразил Эдвард-Альберт.

— Рассказывай сказки, — ответил Хорри и, помолчав, прибавил: — У тебя что? Нож?

Эдвард-Альберт многозначительно посвистел. Потом произнес:

— Тут нож ни при чем. У меня свой способ.

У него действительно был свой способ — в воображении. Ибо за его невыразительной внешностью таился целый мир преступных грез. Ему нравилось быть загадочно молчаливым человеком. Тайным Убийцей, Мстителем, Рукой Провидения. Вместе со светловолосым болтливым Блоксхэмом и Нэтсом Мак-Брайдом — тем, что весь в бородавках, — он принадлежал к тайному обществу «Невидимой Руки Кэмден-тауна». У них были пароли и тайные знаки, и каждый вступающий проходил испытание: надо было пять секунд продержать палец над горящим газовым рожком. Это страшно больно, и потом палец болит много дней, а в тот момент слышишь запах собственного паленого мяса. Но да будет известно потомству: Эдвард-Альберт выдержал испытание. Он предварительно облизал было палец, но Берт Блоксхэм, сам не догадавшийся сделать это, заставил сперва вытереть его насухо.

Штаб-квартира кэмденской «Невидимой Руки» помещалась в комнате над пустой конюшней позади дома, принадлежавшего тете Берта Блоксхэма. Туда надо было взбираться по почти отвесной лестнице. Тетя была женщина на редкость флегматичная, рыхлая, всегда молчавшая в церкви; с Бертом у нее не было ни малейшего семейного сходства, и она ни разу не рискнула подняться по этой лестнице. Так что «Невидимая Рука» в полной безопасности хранила там, наверху, великолепную библиотеку «кровавых историй», три черных маски, три потайных фонаря, от которых пахло краской, когда они горели, духовое ружье и кастет и мысленно терроризировала все население от Кинг-кросса до Примроз-хилла. Жители этого района даже не подозревали, каким страшным опасностям они непрерывно подвергались.

Зимними вечерами члены «Невидимой Руки» крались иной раз в течение целого часа по темным улицам, крепко прижав фонари за пазухой и надев маски, пока вблизи не показывался полицейский. А тогда — «Внимание!» — и врассыпную.