Читаем Том 12. Письма Старка Монро полностью

С минуту он стоял молча, устремив на нее свой взор. На ней было то самое платье, которое он так любил: серебристо-серая юбка и такая же кофточка с белой отделкой на груди. Шляпка ее, также с белой отделкой, была под цвет платью. Белая вуаль смягчила темный цвет ее кудрей. Перчатки были также серого цвета. Носки ее черных ботинок, выглядывавшие из-под обреза юбки, были единственными темными пятнышками во всей ее фигуре. Кросс, с его критическим умом артиста, мог только любоваться и радоваться.

Она взглянула на него с лукавой улыбкой, которая так шла ей.

— Итак, милостивый государь, вы одобряете?

— Великолепно!

— Очень рада. Я была уверена, что тебе понравится. Ты ведь так любишь серые цвета. Надеюсь, ты меня не долго ждал?

— Нет, нет, пустяки.

— Ты выглядел так торжественно, когда я вошла.

— Неужели?

— А потом ты сразу вскочил.

— Неужели? Очень жалею.

— Почему?

— Не знаю, мне хочется, чтобы наши чувства были совсем и только нашими. Быть может, это глупо, но такое у меня чувство.

— Ничего, дорогой, твой скачок был не так уж заметен. Куда же мы направимся?

— Пойдем сюда, Мод, в залу.

Она последовала за ним в темную, грязноватую комнату. В одном углу какой-то крестьянин с женой и ребенком терпеливо ждали поезда. Франк Кросс и Мод Сельби поместились в противоположном углу. Франк вынул из кармана футляр и открыл его. Что-то сверкнуло на белом атласе.

— О, Франк, неужели это оно и есть?

— Оно тебе нравится?

— Какое оно широкое! У матери совсем узенькое.

— В прежние времена их обычно делали узкими.

— Как оно красиво! Можно примерить?

— Нет, дорогая, это плохая примета.

— Но что, если оно не впору?

— Не беспокойся. Оно совершенно одинаковых размеров с твоим сапфировым кольцом.

— Тебе, кстати, еще очень мало досталось от меня за то кольцо. Ну как ты мог истратить двадцать две гинеи на кольцо? Да, да, сударь, вчера в магазине я видела точь-в-точь такое же кольцо и отлично знаю, сколько оно стоит.

— Я сэкономил деньги.

— Да, но не для этого.

— Лучше я не мог истратить эти деньги. А это кольцо таких же размеров и, наверное, будет впору.

Мод подняла вуаль и сидела, устремив взор на маленькое золотое колечко, которое держала в руках. Тусклое лондонское солнце бронзовым светом заливало ее чудные кудри. У нее было лицо, красивое само по себе, но еще более красивое по своему выражению, вдумчивому, благородному, женственному, полному природной шаловливости и детского лукавства. Но глубокая задумчивость ее взгляда и нежные очертания губ говорили о ее уме и готовности на страдание и жертвы. Грубый поклонник одной физической красоты прошел бы мимо, быть может, и не заметив ее, но более глубокий наблюдатель, которому недостаточно одной наружной красоты, невольно остановился бы перед Мод Сельби и отметил бы ее среди тысячи других женщин.

Она возвратила ему кольцо, и лицо ее сделалось вдруг серьезным.

— Я чувствую это совсем так, как ты описывал в своем письме, Франк; что-то роковое заключается в этом кольце. Оно всегда будет со мною. Мне кажется, что вся будущность сосредоточивается вокруг этого маленького колечка.

— Ты этого боишься?

— Боюсь ли я? — Ее серая перчатка мягко легла на его загорелую руку. — Я не могу ничего бояться, пока ты будешь со мной. Это так странно, потому что обыкновенно я очень легко пугаюсь. Я думаю, если бы мне вместе с тобой пришлось пережить что-нибудь вроде хотя бы крушения поезда, я бы и тогда не испугалась. Ведь скоро я буду частью тебя, а ты достаточно силен для двоих.

— Не думаю, — проговорил Франк, — по-моему, у меня такие же нервы, как и у всех других.

Мод покачала головой.

— Уж я знаю, — сказала она.

— У тебя ошибочное представление обо мне. Иногда это меня радует, но иногда приводит в отчаяние. Мне кажется, будто я обманываю тебя. Ты воображаешь, что я какой-то герой, гений и т. п., между тем как я отлично знаю, что я самый обыкновенный человек, каких в Лондоне сотни и сотни тысяч, и так же мало достоин тебя, как и всякий другой человек.

Она засмеялась с сияющими глазами.

— Люблю слушать, когда ты так говоришь, — сказала она, — именно это-то и хорошо в тебе.

Франк безнадежно пожал плечами:

— Буду надеяться на то, что ты хоть не сразу, а постепенно узнаешь меня всего. Теперь, Мод, перед нами весь день и весь Лондон. Что мы предпримем? Я хочу, чтобы ты выбирала.

— Я так счастлива, что мне, право, все равно. Я готова просидеть с тобой до самого вечера.

Они оба рассмеялись.

— Пойдем, — сказал он, — мы обсудим это по дороге.

Семья крестьянина все еще сидела и дожидалась. Уходя, Мод положила серебряную монетку в руку ребенка. Она была так счастлива сама, что ей хотелось, чтобы и вокруг нее все были счастливы. Посторонние оборачивались и смотрели ей вслед, когда она проходила мимо. С легким румянцем на щеках и с сияющими глазами она была воплощением молодости, красоты и любви. Какой-то пожилой господин, взглянув на нее, вздрогнул и проводил ее восхищенным взором. Может быть, он вспомнил и свою молодость и свою любовь, и на мгновение вновь пережил старые, счастливые дни.

— Возьмем мы извозчика?