Читаем Толмач полностью

Он бросился в сторону, под защиту ивняка, но его тут же нагнали и ударили чем-то тяжелым в затылок. В глазах у Семенова брызнули фиолетовые искры, и он покатился по каменистой земле… но тут же заставил себя встать и развернуться к врагу лицом.

Нагнавший его хунгуз теперь висел ногой в стремени, а его лошадь, беспрерывно всхрапывая и переступая ногами, медленно волокла безвольно раскинувшего руки хозяина головой по камням.

У реки снова заулюлюкали, и Семенов кинулся к лошади хунгуза, освободил стремя, вскочил в седло и пустился берегом речушки прочь от Амура.

«В Айгунь! – билась в голове одна-единственная тревожная мысль. – В консульство!»

* * *

Курбан так и не сумел объяснить себе, зачем вмешался и выстрелил в хунгуза. Но дело было сделано, и русский уехал, а хунгузы, быстро собрав оружие и лошадей и подобрав единственного убитого аньду[5], исчезли в сумерках так же стремительно, как и появились.

«Проверить? – подумал Курбан. – Может, будет знак?»

Внимательно прислушавшись к удаляющемуся стуку копыт, он осторожно спустился к реке и начал обходить русских – одного за другим.

Это определенно были воины – точь-в-точь как предсказал бабушке Тигр, и они были мертвы. И только один, с красивой окладистой бородкой, сумел отползти в сторону и забиться в ивняк. Курбан перевернул его на спину, заглянул в мутные, испуганные глаза и цокнул языком.

– Бажи? – И видя, что тот не понимает, перешел на русский: – Нацальник?

Русский судорожно глотнул.

– Моя фамилия Энгельгардт… – с трудом выговорил он, – немедленно сообщите русскому консулу в Айгуне…

Курбан достал из ножен длинный тесак и, убрав поднятую в жесте обороны пухлую белую руку, взрезал пропитанный кровью полувоенный сюртук. Осмотрел рану, покривился и сунул тесак обратно в ножны.

– Я требую, чтобы вы сообщили консулу… – уже теряя сознание, пробормотал русский.

Курбан вздохнул, примерился, оторвал русского от земли и с усилием взвалил огромное рыхлое тело на спину.

* * *

То, что оторваться удалось, поручик сообразил быстро, но столь же быстро стало ясно и то, что он заплутал. Свернув направо в полутора верстах от устья речушки и перевалив через пологий бугор, Семенов рассчитывал таким же распадком вернуться на берег. Однако ни спустя четверть часа, ни даже через час Амура так и не увидел. А тем временем вокруг стремительно темнело.

Семенов благоразумно погнал трофейную лошадь на ближайший холм, сориентировался по россыпям желтых огней русского Благовещенска и китайского Айгуня, подтвердил себе, что выбрал верное направление, и снова попытался выбраться к Амуру. Но бесчисленные холмы были разбросаны столь прихотливо, что он снова заплутал.

Он проклял все – от своего мальчишеского поступка воспользоваться услугами китайца и пересечь Амур несколькими верстами ниже главных пограничных постов до самой идеи начать новую жизнь в далекой, враждебной стране. И только через три с лишним часа, глубокой ночью, все-таки добрался до места.

Китайскую таможню Семенов нашел быстро, но убедился, что она уже закрыта, а все переправившиеся сегодня русские уже разошлись по квартирам, а то и тронулись в путь. Тогда он кинулся искать консульство, но вскоре сообразил, что понятия не имеет, где оно может находиться. И лишь увидев двухэтажное здание с густо зарешеченными окнами, он понял, что ему наконец-то повезло и это либо тюрьма, либо полицейский участок.

– Где мне найти начальника полиции? – хриплым, не своим голосом спросил он у одетого в странную, до колен, рубаху вооруженного трехлинейкой постового.

Тот качнул выбритым лбом и ответил что-то на китайском – быстро и непонятно.

Семенов чертыхнулся и попытался пройти внутрь участка, но постовой жестко отбросил его назад.

– Я русский подданный, – уже зверея, с угрозой произнес Семенов. – И на экспедицию Его Величества совершено нападение! На вашей территории! Пятеро убиты!

Постовой сделал отсутствующее выражение лица, так, словно Семенов и не существовал, и тогда поручик совсем потерял голову. Он бросился на него, схватил за грудки и, тряся изо всех сил, завопил:

– Мне просто нужен ваш начальник полиции! Ты понимаешь?!

Постовой перехватил его за кисть, повернул, и в следующее мгновение Семенов оказался на коленях, а еще через несколько секунд его подхватили и, завернув руки за спину, втащили внутрь и поволокли по узкому длинному коридору. Затолкали в маленькую, тускло освещенную комнату, обыскали карманы, отобрали все, что нашли, и так же стремительно сунули в камеру за тяжелой железной дверью.

* * *

Довольно быстро русский начал кашлять и пускать кровавую слюну, и Курбан с неодобрением покачал головой. Он уже видел, что, скорее всего, задето легкое. Быстро перебрав оставшиеся от бабушки запасы целебных трав, он отобрал несколько из них, аккуратно, чтобы не потревожить раненого, срезал с него китель и тщательно обработал входное пулевое отверстие. Теперь нужно было вытащить пулю.