Читаем Толмач полностью

– А никто вас и не держит, ваше благородие, а бумаги ваши я все оформил, – лениво отмахивался таможенник.

– Но билетов-то нет! – напирал Энгельгардт. – Как мы в Китай попадем?

– А я что сделаю? – хмыкал службист. – Я не кассир и не перевозчик. Ждите… следующий пароход будет послезавтра.

– Так найдите лодку! Паром! Черта лысого! – вспыхивал Энгельгардт. – На что вас сюда поставили?!

– То-то и оно, что поставить-то поставили, а ни лодок, ни парома мне никто не дал, – криво улыбался таможенник. – И вообще вас здесь много, а я один. Ждите, ваше благородие. Сами видите, здесь все ждут-с.

Семенов пока не вмешивался. Он уже видел, что ждут здесь далеко не все; торговцы – что наши, что китайские – грузились один за другим. Впрочем, и те из государевых чиновников, кто, сунув две-три хрустящие купюры в рукав, уединялся с местными унтерами в будке погранпоста, в обиде не оставались. Вскоре они выходили и, раскрасневшиеся от пережитого позора и тем не менее довольные результатом, тут же, согнув плечи и стараясь не смотреть по сторонам, семенили этими мелкими шажками пристыженных людей к битком забитой свободными лодками пристани.

Семенов глянул в сторону мающихся на жаре четверых казаков, на переступающих с ноги на ногу лошадей и тронул барона за рукав.

– Они взятки ждут, Андрей Карлович.

– Вот еще скажете! – вспыхнул Энгельгардт. – Это же русские офицеры! Стыдитесь, Иван Алексеевич!

Семенов пожал плечами и как бы ненароком глянул в сторону очередной партии уже вынырнувших из будки погранпоста счастливчиков. Андрей Карлович должен был оценить этот ненавязчивый полужест.

– Ну, хорошо… положим, вы правы, – перешел на свистящий заговорщический шепот явно видящий то же самое барон. – Но даже если и так… мы не можем начинать порученную Его Величеством миссию с взятки! Не мне вам объяснять…

Семенов уныло кивнул.

– Ваши благородия, – переминаясь с ноги на ногу, подошел к ним урядник Чагадаев, самый старший из казаков. – Разрешите сказать…

– Ну? – взыскующе глянул на него сверху вниз Энгельгардт.

– Надо китайцев нанимать, – виновато развел руками урядник, – иначе нам и до Покрова не перебраться.

– Каких таких китайцев? – насторожился Энгельгардт. – При чем здесь китайцы?

– Мне местные мужики сказали, они здесь тоже перевоз держат. А берут вдвое меньше, чем на казенном…

– Так ведь они, поди, и податей не платят, – ядовито сказал барон, – знаю я этих китайцев… небось одни контрабандисты…

Семенов крякнул и отвел глаза в сторону. Эта немецкая добропорядочность Андрея Карловича уже начала его раздражать.

Некоторое время все трое так и стояли, словно ожидая, что явится кто-то, кто все сделает вместо них, и наконец Андрей Карлович не выдержал. Кинул быстрый воровской взгляд на застрявших у погранпоста, измученных не столько дорогой, сколько неизвестностью путников, через силу улыбнулся и повернулся к Семенову.

– А что? Въехать в Китай на китайцах – в этом даже есть что-то романтическое! Как думаете, господин поручик?

Семенов с облегчением вздохнул и задорно щелкнул каблуками кавалерийских сапог.

– Жду ваших приказаний, господин полковник!

* * *

Едва решение было принято, Чагадаев исчез и вскоре появился с маленьким вертким китайчонком неопределенного возраста с коротким, как выстрел, именем Бао. Тут же назвали цену, хлопнули по рукам и, немедля покинув это безнадежное место, спустились вниз по течению Амура версты на четыре – к следующему пограничному посту.

Китаец подбежал к покуривающим на взгорке у бережка пограничникам, без слов сунул им одну из только что полученных от господ купюр и тут же, потянув за привязанную к колышку веревку, с натугой выволок из камышей длинную шестивесельную лодку.

– Ваше благородие, – на почти чистом русском языке крикнул он, – садись, пожалуйста!

Казаки покосились на пограничников, поняли, что все улажено, и стремительно побросали поклажу в лодку. Затем завели лошадей в воду, привязали за узды к ввинченным в борта кольцам и, пропустив офицеров на корму, дружно взялись за весла.

Семенов смотрел во все глаза, но лишь когда лодка отошла от берега на две-три сотни саженей, он осознал, насколько велик Амур! Казалось, ему нет конца!

– Лошади-то доплывут? – скрывая охватившую тело нервную дрожь, деловито озаботился он.

Чагадаев улыбнулся и кивнул. И в тот же миг Семенов понял, что старый казак сразу же догадался, что за чувства скрыты за этой заботой о лошадях, и устыдился. Он принялся смотреть в чистую холодную воду, затем с тревогой отметил, что русский берег теперь совсем далеко, августовская вода слишком холодна и случись что – не доплыть… А затем раздался рев гудка, и сверху, от Благовещенска, показался пароход – тот самый, на который они так и не попали.