Читаем Толкователи полностью

– Тогда уж лучше взбить пыль как следует, – заявила Туальян. – Все одно поднимется страшный хипеж, что бы мы ни затеяли. Все равно на каждом углу станут вопить про движение женщин, ратующих за кастрацию младенцев мужского пола. Если пятеро из нас просто споют хором песню, в новостях тут же объявят, что пять сотен чокнутых баб вооружились бомбами и пулеметами и вот-вот сокрушат порядок и цивилизацию на всей планете. Поэтому и предлагаю не размениваться по мелочам. Давайте выведем на демонстрацию по меньшей мере пять тысяч поющих женщин. Давайте заблокируем железные дороги. Ляжем на рельсы. Представляете – пять тысяч поющих женщин лежат на рельсах по всему Йотебберу! Грандиозно!

Собрание (очередное заседание Ассоциации содействия образованию провинции Йотеббер) происходило в классе одной из городских школ. Две телохранительницы из эскорта посла, одетые в простенькие платьица, сметливо остались поджидать его в коридоре. Хавжива и все сорок разгоряченных активисток теснились на крохотных стульчиках, намертво соединенных со столами-экранами.

– Ваши требования? – спросил Хавжива.

– Тайное голосование!

– Равных прав при найме на работу!

– Оплата по труду!

– Тайное голосование!

– Декретный отпуск до года!

– Тайное голосование!

– Требуем уважения!

Диктофон у Хавживы едва успевал все записывать. Всласть нашумевшись, женщины вновь расселись по партам и продолжили разговор.

– Скажите, сэр, – поинтересовалась одна из телохранительниц по пути домой, – они что, все до единой простые учительницы?

– Да, – ответил Хавжива. – Вроде того.

– Вот дьявол! – удивилась женщина. – До чего ж не похоже.

– Йехедархед! Какого черта вы творите там на Йеове?

– Мадам?

– Вы попали в выпуск последних известий. Вместе с миллионом женщин, валяющихся на рельсах, на всех взлетных полосах и вокруг президентского дворца. Вы беседовали с ними и чему-то там ухмылялись.

– Было весьма трудно удержаться, мадам.

– Когда президентские войска откроют огонь, вы тоже будете ухмыляться?

– Нет, мадам, не буду. Прошу вас оказать поддержку.

– Чем?!

– Словом. Выразите на словах солидарность посла Экумены с женщинами Йотеббера. Подчеркните, что Йеове – образчик свободного социума для иммигрантов из мира рабов. Несколько слов похвалы правительству Йотеббера – за сдержанность, высокую просвещенность и тому подобное. Мол, Йотеббер – пример для подражания всей Йеове и прочее в том же духе.

– Ладно. Надеюсь, что сработает. А это не революция, Хавжива?

– Это просвещение, мадам.

Ворота в массивной раме стояли нараспашку, самой стены не было и в помине.

– В колониальные времена, – рассказывал старейшина торжественным тоном, – эти железные врата распахивались лишь дважды в день: утром, чтобы пропустить людей на полевые работы, и вечером – для прохода назад в трущобы. Все остальное время они стояли запертыми на все засовы.

Он продемонстрировал огромный сломанный замок, висевший на внешней стороне ворот, массивные ржавые болты всех прочих запоров. Движения старца были так же величавы, как его голос, и снова Хавжива восхитился чувством собственного достоинства, с которым эти люди сумели пройти сквозь тяжкие времена и которое умудрились сохранить вопреки всем тяготам и унижениям многовекового рабства. Он уже начинал постигать, какое беспримерное влияние на их ментальность оказали священные тексты «Аркамье», передаваемые прежде из поколения в поколение в изустных преданиях. «Вот что мы имели прежде, вот что было нашим единственным скарбом», – как-то сказал ему в городе один старик, ласково поглаживая заскорузлыми пальцами корешок книги, которую в возрасте под семьдесят лишь учился читать.

Хавжива и сам только приступил к чтению этой книги на языке оригинала. Медленно продираясь сквозь сплошные архаизмы, он пытался постичь, что же в этих хитросплетениях вековой мудрости с отвагой и бесконечным самопожертвованием могло обнадеживать и согревать людей в течение трех тысячелетий позорного рабства. Частенько среди каденций древней истории он словно бы слышал голоса настоящего.

Сейчас Хавжива уже с месяц гостил в деревеньке племени Хайява, самом первом из поселений рабов Сельскохозяйственной корпорации Йеове в Йотеббере, основанном добрых три с половиной века тому назад. В этом глухом уголке южного побережья еще сохранились в нетронутом виде многие черты былого общественного уклада. Йерон и другие активистки освободительного движения давно говорили Хавживе, что лучше всего узнать жителей Йеове можно, познакомившись поближе с племенами, до сих пор обитающими на плантациях.