Читаем Толкователи полностью

– Добрый вечер. – В голосе ее прозвучал смешок, и это был мягкий голос, который накрыл его разум подобно туману, мягко и прохладно. – Кто там?

– Хадри, – ответил он, снова с сожалением. Теперь она знает, кто он, и станет презирать его.

– Хадри? Вы не местный.

Кто же она в таком случае?

Он назвал свою ферму и добавил:

– Я с востока, с водораздела Фадан. В гостях.

– Я уезжала, – пояснила она. – И только что вернулась. Сегодня вечером. Прелестная ночь, правда? Больше всего я люблю именно такие ночи, когда поднимается туман, подобно морю…

Языки тумана действительно слились и стали подниматься, и теперь Меруо на своей скале казался плавающим во мраке над слегка светящейся бездной.

– Мне он тоже нравится. Я подумал… – Хадри смолк.

– О чем? – спросила она через минуту – настолько мягко, что он набрался храбрости и продолжил.

– Что быть несчастливым в комнате хуже, чем быть несчастливым на улице, – проговорил он и печально усмехнулся. – Интересно почему?

– Я это поняла, – сказала она. – По вашей позе, по тому, как вы стояли. Я вам сочувствую. Что вы… что вам нужно, чтобы сделать вас счастливее?

Сперва ему показалось, что она старше его, но теперь она говорила как совсем юная девушка – одновременно робко и смело, неуклюже, с нежностью. Темнота и туман придали им храбрости, лишили скованности, и теперь они могли говорить искренно.

– Не знаю. Наверное, я не знаю, что значит любить.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я… Все дело в Суорде, это он привез меня сюда, – начал он, стараясь и дальше говорить правду. – Я люблю его, но не… не так, как он заслуживает…

– Суорд, – задумчиво произнесла она.

– Он сильный. Щедрый. Он отдает мне всего себя, всю свою жизнь. А я – нет, я не способен…

– Почему же вы не уехали? – спросила она – не обвиняюще, а лишь ожидая ответа.

– Я люблю его. И не хочу причинять ему боль. Если я сбегу, то стану трусом. А я хочу быть достойным его. – То были четыре отдельных ответа, и каждый был произнесен с болью.

– Невыбранная любовь, – отозвалась она с грубоватой нежностью. – Да, это тяжело.

Теперь она говорила уже не как девушка, а как женщина, знающая, что такое любовь. Разговаривая, они смотрели на запад поверх туманного моря, потому что так им было легче говорить. Теперь женщина повернулась, чтобы взглянуть на Хадри снова. Даже в темноте он различил ее спокойный взгляд. Между линией крыши и ее головой ярко сияла крупная звезда. Когда она шевельнулась, ее округлая темная голова заслонила звезду, и та засияла сквозь волосы женщины, словно украшение. Ему было очень приятно на это смотреть.

– Я всегда думал, что выберу любовь, – сказал он, размышляя над ее словами. – Выберу седорету, осяду в один прекрасный день где-нибудь неподалеку от своей фермы. Ничто иное мне и в голову не приходило. А потом оказался здесь, на краю света… И не знаю, что делать. Я был выбран и не могу выбирать…

В его голосе прозвучала легкая самоирония.

– Странное здесь место, – добавил он.

– Верно. Когда хотя бы раз увидишь большой прилив…

Хадри однажды видел его. Суорд привел его на мыс, возвышающийся над южной заливной равниной. Хотя это место находилось всего в двух милях от Меруо, им пришлось долго идти в обход, а затем вновь повернуть на запад, и Хадри спросил:

– А почему мы не могли прийти туда напрямую, по берегу?

– Сам увидишь почему, – ответил Суорд.

Они сидели на скалистом мысу и завтракали тем, что прихватили с собой. Суорд не сводил глаз с коричнево-серой грязевой равнины, протянувшейся до западного горизонта, бесконечной и унылой, прорезанной лишь несколькими извилистыми и заиленными каналами.

– Вот он, – сказал Суорд, вставая. Хадри тоже встал, увидел блеск и услышал отдаленный рокот, а потом разглядел и надвигающуюся светлую линию. С невероятной скоростью прилив промчался семь миль по огромной равнине, с грохотом разбился о скалы под ними, вскипев пеной, и помчался дальше, обогнув мыс.

– Он намного быстрее, чем ты умеешь бегать, – заметил Суорд. Его смуглое лицо стало взволнованным и напряженным. – Именно так он когда-то накатывался на нашу Скалу. В древние времена.

– И теперь он отрезал нас здесь? – спросил Хадри.

– Нет, но я бы этого хотел, – ответил Суорд.

Думая об этом теперь, Хадри вообразил широкое море вокруг Меруо, скрытое под толщей тумана, и как оно плещет о скалы под стенами. Как это было в древние времена.

– Наверное, приливы отрезали Меруо от материка? – предположил Хадри.

– Дважды в день, – подтвердила женщина.

– Странно, – пробормотал он и услышал, как она слегка вздохнула, беззвучно смеясь.

– Вовсе нет. Если здесь родиться… А знаете ли вы, что дети рождаются, а старики умирают во время, которое у нас называется «затишье»? Это момент самой низкой точки низкого утреннего прилива.

Ее голос и слова заставили его сердце сжаться, настолько они были мягкими и настолько странными показались.

– Я пришел с материка, из-за гор, и никогда прежде не видел моря. И ничего не знаю о приливах.