Читаем Токей Ито полностью

Вождь оделся, надел свой головной убор из орлиных перьев и вышел из типи. Он услышал, как шумят деревья на ночном ветру, журчит река. Издалека доносился вой волков. Порхали летучие мыши, кричали в лесу совы. Потрескивали сучья: похоже, что охотилась рысь. Стража у лошадей бодрствовала. Высоко на дереве сидел наблюдатель. Блеклый свет луны сеялся над палатками. Токей Ито направился в палатку жреца, откуда доносились удары барабана.

Войдя внутрь, он не мог все как следует разглядеть, потому что и здесь не было зажжено огня. Но вождь понял, что жрец один. Палочками с кожаными шариками на концах жрец колотил по коже барабана — глухо, ритмично, повелевающе. Он как бы весь погрузился в самого себя. Руки его таинственно светились зеленоватым светом, точно так же светился на нем головной убор с рогами и медвежий череп посредине палатки. Жрец, кажется, еще не замечал присутствия Токей Ито или не хотел замечать. Он продолжал барабанить и начал разговор со своими духами, который он до этой ночи никому выслушивать не позволял:

Удары барабана, в ритме которых вел разговор жрец, замедлились.

Хавандшита поднял взгляд. Глаза его сверкнули в зеленом свете рогов и рук. Молча стояли мужчины друг против друга, воля против воли.

Наконец жрец заговорил:

— Зачем ты пришел ко мне, Токей Ито, сын Матотаупы?

— Меня позвал твой барабан.

— Это сделали духи.

— Что они говорят тебе?

Хавандшита ответил не сразу. В палатке стало зловеще тихо.

Наконец жрец снова зашевелил губами:

— Большая Медведица молчит, она сердится.

— На кого?

Жрец вытянул шею и поднял сухую светящуюся руку:

— На тебя!

— Чего ты требуешь?

— Сыновья нуждаются в слове своей Матери. Принеси его нам!

— Где мне ее найти?

— Во тьме горы, под землей… живет она. — Казалось, Хавандшита и сам страшился того, что говорил.

— Когда ты посылаешь меня?

— На восьмую ночь… без оружия.

— Я пойду. Твой барабан теперь замолкнет?

— Он будет молчать, пока не вернутся мертвые и бизоны.

Жрец поднял деревянный жезл, одна сторона его была черная, другая светилась. Он произвел им таинственные движения. Токей Ито бесстрашно оставался на месте до тех пор, пока жрец не положил жезл на землю. Тоща вождь оставил палатку. Он отправил к себе в типи. Барабан молчал.

— Мертвые и бизоны никогда не вернутся, — произнес про себя Токей Ито, и этого не слышало ни одно ухо. Никто не узнал, что было сказано в палатке жреца.

Когда Хапеда и Часке проснулись, они и не догадались, что после ночи проспали еще целый день и уже снова наступил вечер. Они увидели улыбающуюся Уинону.

— Пора, пора вставать. И так проспали день.

— Ох! — пробурчал, сердясь на самого себя, Хапеда.

Выкупавшись в реке и причесавшись, мальчики подсели к своему отцу Четанзапе и Унчиде. В типи снова было сумеречно. Унчида положила около себя деревянные чурки и выстругивала палочки для стрел. Хапеда и Часке достали свои ножи и принялись помогать. Наконечники к стрелам из кости и камня должны были сделать мужчины.

— Завтра поставьте силки и наловите ворон, — сказала Унчида. — Нужны перья для стрел.

Мальчики кивнули и продолжали усердно строгать до тех пор, пока еще хоть что-то было видно.

Раздались грузные шаги, и послышалось падение чего-то тяжелого. Хапеда и Часке бросились наружу. Мальчики приветствовали делавара, который убил оленя и притащил его к палатке.

На следующий день мальчики наловили силками ворон. Часке удалось подстрелить ястреба, которого Хапеда заметил еще в походе, — хищник нацелился было на добычу, но тут-то и настигла его стрела молодого дакоты. Часке был страшно горд, а Монгшонша решила сделать ему украшение на голову из перьев ястреба. В этот же день братья добыли еще трех зайцев, внеся таким образом и свою долю в запасы продовольствия.