Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Особенности процесса становления новых даймё были вызваны не только территориальными отличиями, но и теми задачами, которые феодальные владетели ставили и пытались решать на разных этапах борьбы за власть. Некоторые японские историки выделяют три таких этапа или периода, прямо связывая их с характером и стратегическими целями, которые преследовали новые даймё, участвуя в межфеодальных войнах. На первом этапе ставилась задача овладения территорией той провинции, где находились их владения. На втором этапе крупный феодал, который завладевал одной провинцией, стремился установить свое господство в регионе, подчиняя своей власти несколько провинций. И, наконец, третий этап определялся развертыванием еще более широких по масштабу и жестоких по характеру боевых сражений с целью осуществления заветной мечты каждого феодального властелина, даже тех, кто понимал ее несбыточность, — установления безраздельного и единоличного господства над всей страной[41].

К середине XVI столетия в Японии образовалось несколько центров или полюсов силы, представленных наиболее могущественными новыми феодальными владетелями. На востоке и северо-востоке страны это были Такэда Сингэн, Уэсуги Кэнсин, а также сильный феодальный магнат Го-Ходзё,[42] владения которого составляли семь провинций: Сагами, Мусаси, Ава, Кадзуса, Симоса, Хитати, Симоцукэ. На западе и юго-западе страны наряду с новым даймё Мори Мотонари влиятельную силу представлял Тёсокабэ Мототика, владевший большей частью острова Сикоку. На острове Кюсю значительно укрепили свои позиции Симадзу и Отомо.

^{Карта 1. Япония в XVI в.}

Каждый из новых даймё мечтал овладеть столицей и подчинить себе всю страну. Но далеко не каждый мог реально рассчитывать на успех. Необходимо было обладать большой военной мощью, чтобы, победив своих ближайших соседей, преодолеть сопротивление тех, чьи владения лежали на длинном пути к столице. Чем ближе владения новых даймё примыкали к столице, тем меньше усилий надо было затрачивать им на борьбу с теми, кто мог преградить им путь к власти, тем больше было шансов на успех. Автор «Неофициальной истории Японии», описывая события, которые разворачивались в этой стране в годы Тэнсё (1573–1592), когда каждый влиятельный князь грезил том, чтобы добраться с войсками до столицы и установить свою верховную власть, выделяет четырех самых крупных в то время феодалов, которые, до его мнению, были ближе всех к цели. Это феодальные дома Го-Ходзё, Такэда, Уэсуги и Мори. «Мори из провинции Аки, — повествует автор, — владел огромной территорией, включавшей области Санъёдо и Санъиндо с 13 провинциями. Вторым по могуществу был Ходзё из провинции Идзу, обладавший 8 провинциями в районе Канто. Такэда из провинции Каи владел провинциями Синано, Хида, Суруга и Кодзукэ. Феодалу Уэсуги из провинции Этиго принадлежали провинции Эттю, Ното и Кага. Все они враждовали между собой. Занимаясь сельским хозяйством, они постоянно участвовали в боевых сражениях, и каждый имел войско в несколько тысяч человек.

Для того чтобы достичь столицы — Киото — и таким образом установить свою верховную власть над всей страной, Ходзё должен был пройти с войсками через владения Такэда и Уэсуги. Но это не могло остаться незамеченным. В свою очередь, оба эти дома враждовали между собой и постоянно вели войну, пока Такэда не установил полного контроля над провинцией Синано.

Мори обладал огромными владениями, но, поскольку они были расположены очень далеко и ему предстояло преодолеть слишком большое расстояние, он не мог добраться до столицы»[43].

Думается, что из всех перечисленных феодальных князей Такэда Сингэн имел, пожалуй, наибольшие шансы распространить свою власть и влияние на всю страну. Если бы не его внезапная смерть, неизвестно, как сложилась бы борьба за объединение страны и какие очертания приняли бы многие важные события той эпохи японской истории.

Несмотря на большие возможности, которые открывались перед честолюбивыми замыслами членов феодального дома Такэда, главные события развертывались все же в центральных провинциях. Борьба между феодалами средней руки должна была не только выявить самого сильного среди новых даймё, но и решить вопрос о власти в стране в целом.

Чем объяснить, что новые даймё свои притязания на верховную власть непременно связывали с походом на столицу и ее захватом, несмотря на то что овладение столицей далеко до всегда гарантировало, что они будут избавлены от подстерегавших их на каждом шагу неожиданностей и опасностей, даже там и тогда, когда, казалось, вся полнота власти сосредоточена в их руках?