Читаем Тойота-Креста полностью

Только не торопиться… и я вам покажу Барвиху-Лакшери-Виладж! Жека! До чего мы дошли! До че-го-мы до-шли… Жека, ты боишься?! Нет, я не боюсь! Я ничего не боюсь!!! А всё равно страшно, дай кружок дам напоследок… Чувствую, будто забыл что-то… Конечно, забыл… Вот, Маша, твоя работа… Вот твоя машина… А вот наконец и он – наш с тобой монастырёк на Яузе, здравствуй, хороший мой, здравствуй и прощай! Узнал меня? Я принёс тебе привет от младшего братца… Не узнаёшь? Помнишь ту «кресту» в девяностом кузове, такая красавица была… Да? Помнишь, как я в ней Машу ждал и к тебе заходил… Какая была огромная великолепная жизнь… Маша, девочка моя, куда я лечу? Маша, сколько же у меня всего… И как хочется в Магдагачи…

Посмотри, как высоко мы забрались, уже не видно ни степей, ни тёмного леса, один месяц да звёзды в тёмно-синем небе… А может, взять выше… Раз уж забрались… Не затем же так взмыли, чтоб…

Да нет уж, брат, решили – значит, решили. Но что там внизу за полоска сизая? Давай-ка, брат, шевелись, пока погода. А то с Балтики хмарь натащит – и капут… Капут – хорошее слово! По месту, главное.

А внизу белое облако навстречу всё сильней плывёт, плоское, сизое, с рябью по краю… И вот оно уже под нами почти и… Ну быстрее, что ли! Какая она вблизи крупная, эта рябь, будто от огромного кречета, который где-то за горизонтом… Не в беде ли он там, раз перо летит… Помочь бы… Какие большие хлопья… Пока каждое пролетит…

Значит, ты понял, Жека, – желательно в серединку и так… поположе по возможности… чтоб собрать побольше… Давай! Рули, закрылки… Всё! Штурвал от себя! Пошёл, братка!

Да откуда это белое облако взялось?! Плоское не то как лезвие, не то как козырёк, не то как крыло белоплечего тихоокеанского орлана… Почему оно не даёт мне обрушиться, зачем отсекает, почему подхватывает, взмывает вместе со мной в высокое небо и, кренясь, идёт на разворот, и уже не видно ничего внизу – только белое перо, снежное сеево да прозрачный жилистый ветер.

Огромным и крепким было это крыло, сотканное из енисейского морозного морока, из байкальского снежного буса, из охотского тумана, – это оно подхватило Женю и, широко развернувшись, понесло на восток. И сказал гулкий и родной голос:

– Э-э-э, постой, брат, так не делается. Постой, ты ещё нам нужен, ты ещё всем нужен здесь… И всем должен по уши… Слышишь, вот Батюшка Енисей здесь, рядом стоит, во льду весь, – он больше всех за тебя просил. Он говорит, слышишь, он говорит: «А как же тот майор твой, помнишь – майор Саша? Как же ты мог его бросить?» Какое ты имел право нас всех бросить? И так ломануться. Не спросясь, не посоветовавшись? Ты же всегда спрашивал. Помнишь? Приходил по-человеччи на берег и спрашивал, просил отпустить… Отпускали тебя? Отпускали. Два раз? Два раз. Ну? А на треттий ты сам решил… Воин выискался! А нам ещё тебя и отмаливай… Да? Некимаста-а… Подожди… Что? Вот тут речка одна интересуется, Бирой звать… Что? А-а-а… В общем, она спрашивает, чем твоё кино закончится… говорит, что никто, кроме тебя, не расскажет так… Так что ты уж разберись… Она говорит: пусть додумает, что ему стоит?

Да и вообще ты слишком много тут наговорил, что так вот взять и уйти… А главное – рано тебе, слабовастый ты ишшо духом и греховастый, хе-хе, попадёшь не туда – переживай за тебя… Побудь уж с нами… до конца. Стольких отпеть придётся… Ещё навоюешься… Кладенец-то в поряде? Вот и хорошо… Так, парни, правей маленько. Видишь, хвост закидыват. Надо, ветрище какой! Снега точно подбросит сантиметров сорок ещё. В сидяччу собаку… Вода весной сумасшедшая в Енисее будет. Ворогово опеть потопит… Да. Так чо ты тут про смирение-то спрашивал… А-а-а… Ребята, вы его не там ищете. От вас никто не требует руки задирать. Смирение, это знаешь что? Это крепость с Богом. И боле ниччо. Понял? Вот и хорошо. Что у нас ещё тут? Так, так, так… По врагам… По врагам-вражинам… Да что ж кидает-то так! Тросик ещё этот… У тебя случаем трубочки нет медной? Заклепали бы. Пошарь там в «кресте»… Нет? Ну ладно. Кстати, мы её заберём… В стойло. Будет ждать тебя… Если заслужишь… Онато заслужила… Заодно ходовочку перетрясём… А по этим… по зверонравным вот что: ты своих супостатов с Божьими не путай. Да и никто тебя не просит соглашаться с ними… меч, там, опускать… если ччо… А вот насчёт любить – это… такая материя… Я, наверно, объясняю как попало, моё рулить дело… Вот тут река одна подсказывает, Ангарой зовут… Да, хорошая! Да, на связи! Да! Да! Врага! Ну, всё правильно… Пoнято. Слышь, она говорит: любить врага – это значит разглядеть в нём, пропащем, образ Божий… Да. Которого он не стоит… Понял? Ну вот и я вот пока тоже както не очень… Но работаем… А так – просто жёстче будь, братан, жёстче, понял? К себе жёстче. И не лезь без приказу. Вот тут Настя с Енисейска кричит: Святых Отцов пусть читает! А они как говорят? Не тщись, человек, изменить судьбы Божии на земле – думай о спасении своей души…

– Да как же?!.

– Да так. Всё. Не мешай… Держись добром – Урал проходим.