Читаем Точка опоры полностью

— Вот-вот, спасибо за пример. Это как раз то исключение, которое подтверждает правило. Создание крупного научного центра в Сибири — уникальный эксперимент, который принёс колоссальную пользу обществу. Но ведь он дальше не пошёл. Назовите ещё такие же центры союзного значения?.. То-то… А разве меньшая необходимость в подобных академгородках культуры? Но их нет… Зато есть столичные законодатели. Потому и читаем всё одних и тех же, потому на протяжении многих лет видим на экранах телевизоров одни и те же лица. Я не говорю, хорошие или плохие, но одни и те же. Попробуй кто-то из Уфы, Перми, Магадана или Ташкента прорваться на ЦТ — близко не подпустят: тут все свои, чужие не нужны. И в кино мы видим уже не только фамилии отцов, но детей и внуков. Есть талантливые семьи, и дай им бог, как говорится, радовать всех своими талантами. Но такие редки. Зато множество кланов стоит на страже давно уже коррумпированной системы отбора. Вот эта-то система и закрывает свет духовных маяков. Вот почему необходима децентрализация культуры.

— Но как вы это себе представляете?

— Создание своеобразных академгородков культуры с мощной кадровой, издательской, кинематографической базой, с правом решающего голоса на союзном уровне. Возьмём литературу как первоисточник духовного развития и вспомним имена писателей, наиболее читаемых народом, а не только «элитной» столичной публикой, в последние, скажем, два десятилетия: Распутин, Астафьев, Абрамов, Белов, Айтматов, Думбадзе, Быков — все не москвичи!..

— Но это лишь ещё одно подтверждение того, что для таланта нет периферии…

— Да, эти пробились, хотя для каждого дорога была нелегка. Но я что хочу подчеркнуть: если при отсутствии возможностей мы называем столько имён, то во сколько раз их будет больше, если создать возможности, если таланту помогать!.. Пока же мы создаем комплекс неполноценности у самих себя, у народа: «У нас все плохо, потому что ничего хорошего у нас не может быть». Это вот как раз и есть отсутствие культуры. Что, у нас менее талантливые люди, чем на Западе? Но нет, в технологии, экономике равнение на Запад, музыка, массовая культура — оттуда, до их так называемой «демократии», выходит, нам ещё тянуться… Даже водица ненашенская и та слаще. Знаю, знаю, после этих слов меня сразу произведут в «квасные патриоты». Кстати, о «квасном патриотизме»: квасу-то нет! Были прекрасные полезные квасы хлебные, медовые… А теперь что мы с вами пьём? Пепси-колу…

— Фанту…

— Вот, фанту, отраву эту. Мне детей жалко, которые её пьют. Значит, чужая фанта лучше собственного кваса, хотя она вредна и дорога. Это опять-таки уровень культуры. Боязнь обвинений в «квасном патриотизме» распространяется на все сферы, у нас не может быть лучше, потому что не может быть никогда. И если появляется человек, который сделал лучше, то его легче стереть в порошок, чем усомниться в идее нашей всеобщей неполноценности.

— Сразу вспоминаются сюжеты из телепередачи «Это вы можете…»

— …которая скорее демонстрирует, чего вы не можете. Конечно, если один человек создал нечто большее, чем два-три института союзного значения, то этим институтам надо признать свою полную несостоятельность и самоликвидироваться! Ну а кому ж этого хочется? Не потому ли у нас за сорок два послевоенных года не создано приличного автомобиля? Не можем — и всё тут. И мы все здесь виноваты, потому что это терпим. Сколько талантов загублено! А ведь они являются критерием, мерилом роста общества, катализаторами добра. Таланты надо искать на местах, всячески их поддерживать, помогать. Роль местных органов власти здесь может быть огромна!..

— Что-то не часто приходится слышать, чтобы местные органы поддержали какой-то талант, пробили какую-то идею, помогли кому-то преодолеть всяческие барьеры.

— Но ведь в том и состоит идеологическая работа! Когда пахать и сеять специалисты знают, это не дело советских и партийных органов. Оберегать людей чистых, честных, умелых, добрых — значит сохранять здоровье общества. Мы же сплошь и рядом видим, как процветают негодяи, циники, а человек порядочный загнан в угол.

— И все-таки за эти два года многое изменилось, меняется…

— Меняется. Но дефицит доверия остаётся. Слишком долго мы обманывали друг друга, слишком много было неосуществленных решений и постановлений. Почему, думаете, многие относятся к перестройке настороженно, выжидающе? Да потому, что когда мне говорят, что надо быть в одной упряжке с тем, кто процветал тогда и процветает сейчас, то я не спешу впрягаться. Я честно делаю свое дело, но включать какие-то рычаги, напрягаться не стремлюсь. Потому что завтра будет другой начальник, а я, как дурак, останусь при своем интересе. Поверьте, такое мнение приходится слышать очень часто.