Читаем Тьма (СИ) полностью

- Рекомендация отца Афанасия для нас многое значит, - отложила она письмо старого монаха. - Да и сами от мира не отреклись в такой степени, чтобы ни о чём не догадываться. История с монастырём, поверженным за содомский грех, нам известна. И там тоже перед проявлением гнева Господня появился вот такой огнём отмеченный монах. Который вознёсся в свете молнии на небо. Так?

- Это уже преувеличения, - улыбнулся юноша. - Стоял под деревом в грозу. Вот рядом и долбануло. А меня отбросило. Да, я был там - сопровождал отца Афанасия. А все эти "проявления гнева" - это он проклял…

- Знаю-знаю. Хорошо. Просьбу отца Афанасия… выполню. Обет молчания об этом давала прежнему Владыке. Новый ничем пока не обязывал. И, кроме того… Но, это дела наши, не мирские. Хотя…

Настоятельница что-то явно недоговаривала, не решалась, внимательно всматриваясь в пришельца.

- Отец Афанасий пишет, что Вы его исцелили, - начала она с другой стороны. И, жестом руки отметая возражения, продолжила. - Сёстры монахини тоже разнесли эту весть, весьма восторженно рассказывая само это исцеление.

- Сороки, - улыбнулся Максим.

- Не надо так, сын мой. Чудеса Господни так редко случаются, что весть о них - всегда радостна и желанна. Так вот… какая-то странная болезнь начала изъедать моих сестёр. Вы поможете нам? Вы, естественно, не обязаны… Я и так…

- Конечно, если это в моих… конечно помогу! И без всяких условий. А сколько их?

- Болеют уже девять. Но и многие другие… Они не жалуются, но я вижу.

- А какие… хотя, ладно. Пойдёмте, покажете.

- Вот так сразу? Вам следовало бы поесть, отдохнуть с дороги.

По этому "следовало бы" Макс понял - настоятельница согласна немедленно приступить к делу.

- Пойдёмте- пойдёмте. А… мой вопрос?

- Сразу же после нашего. Поверьте, получите всё в целости и сохранности. - Я только распоряжусь, чтобы там… приготовились. Мужчина всё-таки.

Такое Максим уже видел. Почти такое. Как чёрные точки, копошащиеся в глазах цыган. Только теперь и в глазах, и в лёгких. Оседая в самом низу, эта мерзость множилась и пожирала нежную ткань. И ещё страшнее было другое - словно трубка в пульверизаторе, тянулась оттуда тоненькая ниточка к гортани и выше - разбрызгивая невидимое зло вокруг.

- Откуда это? - обратился Максим к настоятельнице.

- Что "это"?

- Зараза эта откуда?

- Мы… не знаю.

- Ладно. Кто первая заразилась? Хорошо, - подошёл он к молодой задыхающейся монахине. - А вы идите пока. И вообще, ограничьте сюда доступ.

- Мы и так…

- Тогда я Вас попрошу - пусть сюда вообще никто не ходит. Всё контакты - только через меня. Все, кто здесь уже бывал, тоже пускай перебираются сюда.

- Но это же пол - монастыря со мной вместе.

- Тогда вот что… сел Максим на одну из пустующих коек. Остальных я потом посмотрю. Но кому становится плохо, - немедленно сюда.

- А Вы?

- А что я? - улыбнулся целитель, уже простирая руку над первой пациенткой. - Ко мне зараза не прилипает. Меня эта мерзость боится. Идите, распорядитесь.

И вновь, в который раз Максим ввязался в битву за жизнь неизвестных ему людей. Правда, на этот раз - пациенток восторженных и благодарных. Не смея приближаться, девушки и женщины со своих коек во все глаза смотрели на происходящее перед ними чудо. Юношу и насторожило и обрадовало "молчание" бус. Теперь он знал их главное предназначение и такое их поведение могло означать одно - в преддверии главной своей миссии они уже не желали "размениваться на мелочи". Ладно, справлюсь и сам. Вы только меня потом не подведите.

Когда первая исцелённая - симпатичная монашка лет двадцати пяти, попыталась на коленях поцеловать руку спасителю, тот как-то неловко отпрянул.

" Какие-то одни и те же изъявления благодарности" - вспомнил он и порыв исцелённой Стервозы. "Неужели непонятно, что нормальному человеку это просто… гадко?"

- Да что вы. Вставайте. Я не духовное лицо, - вслух сказал он. - И немедленно исчезайте, чтобы не заразиться вновь.

Это была исключительно благодарное целительство. Даже пока не целительство, так, "дезинфекция". В отношении троих, самых первых, пришлось позаниматься восстановлением лёгких. А у остальных эта гадость больше пощипала, чем пожрала. Как моль шубу. Макс вздохнул, поняв, что не отвертится. Придётся заниматься и с остальными. В большей или меньшей степени. Но потом. А сейчас - луна - и копошащиеся чёрные точки среди розового свечения здоровых клеток. Солнце - и опять чёрные точки. И ещё глаза. Восторженные, восхищённые, удивлённые, какие-то ещё, но очень приятные взгляды. Но распушать хвост перед восхищённой публикой не приходилось - терзало нетерпение. Каждую ночь эту монастырскую палату - мрачное, похожее на какой-то грот с узкими оконцами помещение, покидало несколько монахинь. А через трое суток, когда, казалось, вот-вот это всё закончится, настоятельница прислала ещё четверых. Правда, у них всё это только начиналось - Максим справился с бациллами у этих женщин за одну ночь.

- Всё! - сообщил он утром настоятельнице. - Всё! Теперь… я посплю немного… А потом, надо ещё раз всех осмотреть. Всех! И узнать, откуда это.